Энгельс и языкознание - Рубен Александрович Будагов

Данное диалектическое противоречие, заключенное в самой билатеральной сущности лингвистического знака, выступает в качестве движущей силы, регулирующей постоянное соответствие языковой формы языковому содержанию. Существенным при этом является тот факт, что в процессе регулирования данного соответствия в языке имеет место зависимость формы от содержания. Причина этого кроется в общей закономерности развития языка, определяемой в конечном итоге в целом прогрессирующим познавательным мышлением, в свою очередь обусловленным историей человеческого труда.

Противоречивый характер формы и содержания, присущий естественному языку, является одним из существенных оснований противопоставления его другим знаковым системам. При сопоставлении естественного языка с искусственными знаковыми системами обнаруживается весьма показательный для специфики естественного языка факт. А именно, различные искусственные системы в силу своего особого конвенционализма не обладают той динамикой отношений между формой и содержанием, которая управляет, в известном смысле стихийно, процессом развития естественного языка. При этом характерно, что диалектическое противоречие формы и содержания языковых единиц не только не препятствует их органическому единству, но является возможным лишь там, где такое единство имеется. По-видимому, противоречивый характер формы и содержания, с одной стороны, и их органическое единство, с другой, составляют специфику естественного языка в таком соотношении, что каждый из этих факторов неизбежно предполагает другой и обусловлен им.

Когда мы говорим о глобальном противоречии языка, противоречии формы и содержания, то речь в данном случае не может идти об отставании языка от мышления (в процессе их развития), якобы свойственном всякой форме. Это общее противоречие, на наш взгляд, надо понимать так, что не форма языка отстает в своем развитии от содержания мышления, а так, что каждый данный раз, несмотря на внутренние противоречивые отношения между формой и содержанием, разрешение этих противоречий происходит в процессе выравнивания тех или иных сторон языка путем приведения в соответствие содержания и адекватных способов его выражения в языке. И именно в этом смысле язык представляет собой один из многих примеров диалектического противоречия и диалектического единства в одно и то же время, имеющих место в развитии природы и человеческого общества.

Противоречие между формой и содержанием надо понимать так, что в языке в любой определенный момент реализуется изоморфное отношение между планом выражения и планом содержания, и любой отрезок мышления адекватно выявляется в той или иной языковой форме. В этом смысле «опережающее», развивающееся мышление, сбросившее старую форму, не остается «без формы», другими словами – без языковой реализации. Отношение сдвига характерно только при сопоставлении новой и старой форм.

Так, при развитии значения слова от многозначности до омонимии этот процесс особенно нагляден – в каждый момент одна и та же форма слова сохраняет в себе определенную сумму значений, реализуемых в конкретном контексте, до определенного момента, когда формы с явно разными значениями расходятся и создают новые слова. В этом процессе, однако, никогда не образуется вакуум – существование нового значения без языковой формы, своеобразное отставание как отрыв формы от содержания.

Подвижность языковой системы в плане разрешения противоречий в процессе развития языка и мышления относится к сферам микросистем и макросистем языка, как, например, к макросистеме лексики языка или к ее микросистеме – к фразеологии или терминологии; в области грамматики – к макросистеме предложения или словосочетания и соответственно микросистеме, например простых предложений или определенного рода сочетаний.

При рассмотрении противоречий, свойственных системе и структуре языка, необходимо помнить, что движущее начало этих противоречий выходит за рамки имманентной системы и вырастает вне сферы самого языка. В целом эту сферу мы обозначим как сферу познающего мышления. Если говорить об этой области вообще, то здесь в свою очередь можно выделить специфические стимулы, способствующие возникновению и разрешению противоречий в системе языка. Одной частью таких стимулов, возникающих вне сферы языка, являются экстралингвистические факторы, изучаемые прежде всего в диахронической лингвистике по таким направлениям, как развитие значения слова в связи с развитием техники, культуры и т.д., инновации в языке и их источники, внутриязыковые и внеязыковые контакты с такими последствиями, как заимствования, калькирование и т.д.

Все эти вопросы представляют собой часть общей проблемы соотношения языка и общества, поскольку лингвистические сдвиги, о которых идет речь, прямо или косвенно обусловлены экстралингвистическими (социальными) стимулами. Равновесие, соответствие или, иначе говоря, изоморфизм лингвистической формы и содержания может сдвигаться под воздействием тех или иных экстралингвистических факторов, суть которых состоит в новых явлениях в жизни общества, в возникновении каких-то новых условий, ситуаций, в открытии новых черт или особенностей предметов и явлений внешнего мира. Данные экстралингвистические факторы служат внешним стимулом для возникновения противоречия между формой и содержанием языковых единиц и одновременно причиной изменения наполняемости лингвистической формы. Происходящее изменение в соотношении двух сторон лингвистических единиц ведет к стабилизации изоморфного соотношения этих сторон, которые в свою очередь развиваются до определенного противоречия, требующего вновь своего разрешения на следующем этапе.

На существующее между лингвистической формой и содержанием противоречие можно посмотреть и под углом зрения степени устойчивости соотносящихся компонентов. Языковая форма обнаруживает при этом (как свидетельствуют многочисленные диахронические исследования) большую устойчивость, в то время как языковое содержание в большей степени мобильно, что объяснимо изменяющимися условиями материальной и духовной жизни общества. Именно большая мобильность языкового содержания и относительная устойчивость формы порождают то своеобразное взаимодействие между ними, которое преобразуется в новый изоморфизм таким образом, что обе стороны всегда находятся в динамическом соответствии и при этом в течение длительного времени сохраняется типичная для данного языка формальная структура.

Интересно обратить внимание не только на эти общие положения развития языка, но и на самобытный характер строения системы языка и его единиц и посмотреть на него под углом зрения глобального диалектического противоречия формы и содержания. Остановимся на вопросе о соотношении конкретной национальной формы языка и общего содержания человеческого мышления.

Прежде всего бросается в глаза одно из удивительных свойств языка – его конечность как в лексическом составе, так и в грамматических правилах. Но эта конечная языковая система способна выразить бесконечность содержания, выработанного познающим мышлением как в пределах ретроспективного существования, так и в плане перспективного его развития. И проблема прогресса в языке в этом смысле может стоять только как проблема его поступательного развития на каждом конкретном этапе, в процессе которого язык полностью выражает все богатство содержания познающего мышления человека.

Сам факт, что само познающее мышление манифестируется в языковой форме, дает повод исключить предположение о каком-либо расхождении в развитии языка и мышления в силу некоторых внутренних законов, управляющих якобы раздельно этими «двумя сторонами» духовной деятельности человека. Как