Энгельс и языкознание - Рубен Александрович Будагов

племени, а различия, которые были свойственны ему в разных районах распространения в период раннего средневековья, возникли либо еще в эпоху родового строя, когда племя членилось на салических и рипуарских франков, либо в переходный к классовому обществу период в связи с миграциями франков, смешением их языка с другими немецкими диалектами и т.п.

Исследование Энгельса о франкском диалекте как бы венчает цикл его работ, посвященных проблеме этногонии и глоттогонии. История франкского диалекта является ярким примером преемственности исторического развития от языка племени к языку народности. Изоглоссы, возникшие в доклассовую эпоху, продолжают, как показывает этот диалект, жить и после разрыва родовых связей. Перекрещиваясь с изоглоссами, отражающими возникающие территориальные связи, они образуют подоснову языковых ареалов, создающихся в новую эпоху. Таким образом, только исходя из марксистской концепции социальной обусловленности языка, возможно дать объективное обоснование и единству языка на всем протяжении его истории, и его многовековой устойчивости, и тем качественным изменениям, которые характеризуют язык на разных ступенях общественного развития.

Г.В. Колшанский.

Проблема противоречий в структуре языка

Язык человека представляет собой уникальный объект, в котором неразрывно переплетены идеальные и материальные качества, уходящие своими корнями в гносеологическую природу мышления. Уникальность языка во все периоды его существования обусловлена органическим характером соотношения языковых и мыслительных факторов, тем обстоятельством, что

«на „духе“ с самого начала лежит проклятие – быть „отягощенным“ материей…»[54]

«Отягощенность духа материей» знаменует собой тот неизбежный факт, что человеческое сознание, мыслительная, а в конечном итоге, познавательная деятельность человека находит свое жизненное воплощение, свое реальное осуществление и бытие в качестве социального фактора в материальной субстанции – в языковой форме. Под формой в языке понимается материальное бытие языка.

Наиболее характерным материальным бытием языка является, как известно, его звуковая (первичная), а также графическая (вторичная) реализация. Соответственно этому и следует считать звуковую и графическую реализацию языка его формой.

Исходя из того, что сама по себе материальная, физическая субстанция языка еще не представляет собой языка, понятие которого охватывает как его материальную реализацию, т.е. форму, так и манифестируемую этой формой мыслительную деятельность человека (понятия, суждения, умозаключения и т.д.), необходимо признать, что реализуемые языком мыслительные категории составляют содержание языка. Языковая форма не сама по себе как таковая, а лишь в органическом единстве с выражаемым ею содержанием образует тот неповторимый, единственный в своем роде феномен, который называется естественным человеческим языком и имеет свое классическое определение как «непосредственная действительность мысли».

По самой своей сущности язык представляет собой противоречивое явление, сосредоточивающее в себе одновременно единое и различное, общее и отдельное, универсальное и специфическое.

По отношению к языку, как и по отношению ко всем явлениям природы и общественной жизни человека, применимо следующее известное высказывание Ф. Энгельса:

«Так называемая объективная диалектика царит во всей природе, а так называемая субъективная диалектика, диалектическое мышление, есть только отражение господствующего во всей природе движения путем противоположностей, которые и обусловливают жизнь природы своей постоянной борьбой и своим конечным переходом друг в друга… в более высокие формы»[55].

При этом противоречия, свойственные языку, затрагивают одновременно оба его плана, как план выражения, так и план содержания (если слово, например, может обозначать и отдельный предмет, и весь класс данных однородных предметов, то оно соотносится с обозначаемыми экстралингвистическими сущностями не только своей формальной стороной, но одновременно и своей понятийной стороной).

Мы попытаемся кратко охарактеризовать противоречивую сущность языка, самого сложного явления не только в ряду органики, но и в ряду свойств самого человека.

Рассматривая противоречия языка, необходимо прежде всего отметить глобальный характер противоречий, присущих языку как таковому в целом и всем звеньям системы и структуры языка в отдельности.

Под системой языка мы понимаем совокупность разнородных (разноуровневых) составляющих язык элементов, обнаруживающих взаимозависимость и взаимообусловленность как относительно друг друга, так и в соотношении с целым, составными частями которого они являются. Одним из моментов проявления диалектического противоречия в системе языка является тот факт, что элементы языка могут выступать одновременно и как атомарные факторы языка, и как факторы, определяемые системными отношениями. Именно данная противоречивая тенденция дает возможность исследователю расчленять языковую субстанцию и изучать элементы языка как таковые, с одной стороны, и в сети самых разнообразных отношений в системе, с другой.

Под структурой языка мы понимаем способ организации элементов языка, его строй в иерархической соотнесенности разноуровневых элементов. Кардинальным противоречием языка можно считать противоречие между его формой и содержанием, которое является диалектическим противоречием, регулирующим как синхронное функционирование языка, условно говоря, – в статике, так и его развитие. Этот последний аспект (т.е. развитие языка) особенно интересен в плане проявления в нем противоречивого характера языка как одной из его существенных особенностей.

Данная особенность естественного языка не могла остаться незамеченной лингвистами, в частности, она лежит в основе характеристики Ф. де Соссюром отношения между «означающим» и «означаемым» лингвистического знака. В характеристике этого отношения обращает на себя внимание указание Соссюра на «факторы»,

«постепенно передвигающие взаимоотношения означаемого и означающего»[56].

Примечательна в этой связи попытка С.О. Карцевского определить эти факторы и представить их в виде «асимметричного дуализма» языкового знака, благодаря которому происходят все языковые изменения[57].

В связи с понятиями языковой формы и содержания и проблемой соотношения между этими сторонами следует заметить, что общефилософское определение соотношения формы и содержания языка в общем и целом приложимо и к лингвистическому аспекту рассмотрения данной проблемы, с учетом, конечно, некоторой сугубо лингвистической специфики. Действие закона противоречия между языковой формой и содержанием обнаруживается в случаях нарушения равновесия сосуществующих в языке противоположных тенденций, когда перевес одной из них вызывает в соотношении языковой формы и содержания те или иные сдвиги.

В науке о языке высказано немало различных суждений по поводу развития языка и причинной обусловленности языковых изменений. В частности, распространена точка зрения, согласно которой языковые изменения обусловлены как действием внутреннего, т.е. «системного», так и действием внешнего, экстралингвистического факторов[58].

В связи с этим положением важно заметить, что как внутренняя, так и внешняя обусловленность языковой эволюции представляет собой явления причинного порядка по отношению к самим фактам эволюции. Причинные явления, однако, сами по себе, еще не осуществляют никаких сдвигов в языке. Для того чтобы те или иные сдвиги произошли, т.е. чтобы причинные факторы возымели свое действие, необходимо условие их проявления. Таким условием, своего рода рычагом, благодаря которому внутренние и внешние причины находят свое отражение, свое проявление в языке, и служит как