Экономика городов - Джейн Джекобс

своему мужу, Роберту Хайду Джекобсу-мл., и моим детям, Джеймсу, Эдварду и Мери, за то, что они подарили мне время для работы и старательно оберегали от вторжений извне. Я признательна Рэйчел Уолл, Мартину Бергеру и Артуру Столайару за то, что в дополнение ко всем своим обязанностям они взяли на себя значительную часть моей работы по двум гражданским делам, имевшим для меня большое значение; а также Летиции Кент, Эрику Венсбергу, Ричарду Барнету и моему адвокату Чарльзу Рембару за самоотверженность, с которой они отстаивали мою свободу во время непредвиденных осложнений в отношениях с администрацией, и тем самым позволили мне закончить книгу.

За помощь в работе я вновь должна поблагодарить членов моей семьи, высказывавших многочисленные критические замечания и идеи; Джейсона Эпстайна, моего редактора и издателя, чьи советы и вера были одинаково необходимы; Эрика Венсберга и Элис Мэйхью за их профессиональную и чуткую редакторскую правку; Родерика Гиттенса, Мэриэм Слэйтер, Оле Томассена, У. Лейн Гатри и П. Сарджента Флоренса за предоставленную информацию; Джона Декера Батцнера-мл., Марту Барнет и Ханса Блуменфельда за комментарии и критику (хотя никто из упомянутых не несет ответственности за то, каким образом я воспользовалась их советами); Говарда Бентли за подготовку индекса; а также Нью-Йоркскую публичную библиотеку за возможность работать в зале Фредерика Льюиса Аллена.

Дж. Дж., Август 1968 г.

Глава 1. Сначала города — затем деревни

Эта книга — результат моего любопытства, связанного с желанием выяснить, почему одни города разрастаются, а другие переживают стагнацию и упадок. Я в значительной степени опиралась на данные исследований (вполне достоверные, насколько я вообще могу об этом судить) многих ученых, в первую очередь историков и археологов, за что я им очень благодарна. Но это совсем не означает, что, работая над собственной теорией экономического развития городов, я использовала выводы, сделанные учеными на основе анализа полученных ими данных.

В процессе работы я получила немало неожиданных результатов, один из которых был особенно удивителен, поскольку противоречил многому из того, что давно не подвергалось сомнению. При поверхностном взгляде казалось, что он противоречит здравому смыслу, и тем не менее факт оставался фактом: хозяйственная деятельность, которую мы обычно связываем с деревней, берет начало не в сельской местности, а в городах. Согласно теории, господствующей во многих отраслях современной науки — экономике, истории, антропологии, — города возникают на сельской экономической базе. Если мои наблюдения и логические построения верны, то справедливо обратное утверждение, а именно что экономика деревни, включая аграрное производство, непосредственно происходит из городской экономики и городских занятий.

Теория (с моей точки зрения, догма) о примате сельского хозяйства настолько глубоко проникла в традиционные представления о городах, что я предлагаю рассмотреть ее в первой главе. Это позволит мне в последующих главах изложить собственное понимание процесса развития городов, рассматривая его каждую стадию в отдельности. Таким образом, первая глава является прологом.

Мы все хорошо знаем из истории науки, что представления, которые традиционно разделяет большинство людей, вовсе не обязательно соответствуют истине. Мы также знаем, что скрытое и всепроникающее влияние таких идей становится заметным только после того, как удается продемонстрировать их ложность.

Приведу пример. В течение тысячелетий люди, вполне разумные во всех отношениях, полагали, что живые организмы, которые можно обнаружить в гнилом мясе, сыре или стоячей воде, зарождаются сами по себе, не будучи чьим-либо потомством. Предполагалось, что среда обитания не только питала, но и создала их в ходе процесса, именуемого «самозарождением» (абиогенезом). Данная теория не подвергалась сомнению до эпохи Возрождения, пока флорентийский поэт и врач не показал, что личинки не появляются в гнилом мясе, если оно было закрыто от мух. Он сделал верное умозаключение, что новую форму жизни породила другая, уже существовавшая форма жизни. Но именно тогда, когда его идеи получили распространение, был изобретен микроскоп. Ранее невидимые глазу микроорганизмы теперь стали видимыми. Факт их существования был немедленно истолкован как новое доказательство спонтанного зарождения жизни, в результате чего догма оставалась непреложной истиной на протяжении еще целых двух веков, подкрепленная, по иронии истории, научным инструментарием, — вплоть до XX века, когда ее окончательно упразднил Пастер.

Он повторил флорентийский эксперимент, но вместо мух в качестве подопытных существ использовал бактерии, а средой их обитания сделал не мясо, а вино. Результаты его эксперимента подверглись яростным нападкам со стороны наиболее видных биологов того времени, поскольку новые данные опровергали многое из того, что они знали о биологии. Их гнев был обусловлен тем, что, хотя теория спонтанного зарождения вполне объясняла только происхождение мельчайших организмов, вера в нее исподволь искажала большую часть остальных биологических наблюдений и теорий. Она попросту заблокировала решение ряда очень интересных вопросов, объявив их «уже решенными». Например, вопрос о том, как именно размножаются одноклеточные организмы; соответственно, не имело смысла исследовать и объяснять природу клетки в целом. С другой стороны, многие биологи потратили свою жизнь на то, чтобы дать рациональное объяснение новым научным истинам и привести их в соответствие с традиционными заблуждениями; часто такие биологи, имевшие репутацию наиболее выдающихся ученых, оказывались авторами самых изощренных и хитроумных теорий.

Точно так же, на мой взгляд, наши представления о развитии городов и в целом о развитии экономики были искажены догмой о примате сельского хозяйства. Я намерена доказать, что эта догма так же старомодна, как и теория спонтанного зарождения жизни — рудимент додарвиновской истории науки, переживший свое время.

Догма о примате сельскохозяйственного развития гласит: сначала развивались села, затем города. В основе этой теории лежит представление о том, что в донеолитическую эпоху первобытные охотники жили только небольшими группами, самодостаточными с экономической точки зрения: они сами добывали себе пищу, сами изготовляли оружие, орудия труда и другие изделия. Согласно данной теории, постоянные поселения возникли не ранее, чем эти группы охотников научились культивировать злаки и разводить скот; в то же время появление сложной системы разделения труда, масштабных хозяйственных мероприятий и замысловатой социальной организации стало возможным лишь после устойчивого развития таких постоянных поселений. Как принято считать, описанные процессы, вкупе с излишками сельхозпродукции, способствовали появлению и развитию городов.

Приверженцы этой догмы принадлежат к разным школам экономической мысли. Представители более ранней школы полагают, что города развивались медленно, но непосредственно из тех самых деревень, которые поначалу были простыми сельскохозяйственными образованиями, а впоследствии превратились в более крупные и более сложные поселения. Другая школа исходит из представления о том, что города были основаны воинами, которые не были связаны с земледелием, но вынудили крестьян на себя работать, взамен