Экономика городов - Джейн Джекобс

трехпольной системе, как называется эта схема ротации, три земельных участка составляют единое целое, но при этом все они находятся на различных стадиях единого цикла, как певцы, исполняющие хороводное пение. Такая система севооборота не была очень эффективной, но способствовала колоссальному прогрессу сельского хозяйства, став одним из главных новшеств в сложной комбинации аграрных методов и орудий труда, которые историки объединяют под общим понятием «аграрная революция XII века».

Никто не знает, где именно впервые была внедрена трехпольная система, но очевидно одно: центрами ее внедрения стали города. Деревни, в которых впервые была применена трехпольная система, находились вблизи городов или вдоль торговых путей, их соединявших. Распространение трехполья в сельской глубинке происходило довольно медленно. Потребовалось более двух веков, чтобы трехпольная система охватила все, даже самые отдаленные сельские районы. Последними ее внедряли крестьяне тех сел, которые находились на самом большом расстоянии от городов и менее всего были затронуты городской торговлей и товарами.

В начале XVIII века система севооборота пережила еще одно крупнейшее изменение, настолько значительное, что его считают главным элементом «аграрной революции восемнадцатого века». Вместо того чтобы оставлять землю под паром, европейцы стали засевать ее культурами, ранее не использовавшимися в сельском хозяйстве Старого Света: люцерной, клевером и еще одной кормовой культурой — эспарцетом. Кормовые культуры не просто позволяли земле «отдохнуть» — они возвращали ей азот, израсходованный на зерновые посевы, а также давали корм для крупного рогатого скота, который, в свою очередь, удобрял землю навозом, богатым азотом. Плодородность пахотной земли возрастала вместе с поголовьем скота небывалыми темпами, вызвав резкое увеличение численности населения европейских стран, что так обеспокоило Мальтуса.

Откуда же европейские крестьяне получили кормовые культуры, равно как и метод их включения в севооборот, пришедший на смену традиции оставлять землю под паром? Дюби и Мандру утверждают, что фуражные культуры выращивались во Франции в городских садах по крайней мере за сто лет до того, как их стали использовать в сельской местности; горожане также выращивали эти культуры на пригородных полях на корм для тяглого скота. Как и в случае с системой севооборота, внедрявшейся в XII веке, новые приемы земледелия сначала получили распространение вблизи городов и вдоль торговых маршрутов и в последнюю очередь были восприняты в наиболее удаленных сельских районах, менее всего затронутых городской торговлей и товарами.

Мысль о том, что само земледелие могло зародиться в городах, — та мысль, к которой я подвожу читателя, — может показаться радикальной и обескураживающей. И тем не менее даже в наши дни новые приемы ведения сельского хозяйства возникают в городах. В качестве современного примера можно привести американскую практику откорма пшеницей крупного рогатого скота перед забоем — благодаря этому мы едим сочные бифштексы. Такой «сельскохозяйственный прием» возник не на фермах или ранчо, а на скотных дворах Канзас-Сити и Чикаго. Он положил начало современной практике откорма скота, распространенной в фермерских хозяйствах. Специальные загоны, предназначенные для откорма животных, теперь практически исчезли из городов, поскольку эта работа была перенесена в сельскую местность.

Даже мясоконсервные предприятия постепенно переезжают из города в деревню. Нашим потомкам, возможно, покажется невероятным, что «сельское производство», связанное с забоем скота и изготовлением мясных консервов, предназначенных для городского потребителя, с отправкой гипофиза животных в лаборатории для опытов, а также с изготовлением туалетного мыла из животных жиров, ранее было «городским производством». Настолько же невероятным, как и тот факт, что выращивание люцерны раньше было городским занятием.

В очень древние времена города также принимали участие в развитии земледелия и животноводства. В египетских городах эпохи Древнего царства, к примеру, было проведено множество экспериментов по одомашниванию животных; остались графические изображения, иллюстрирующие эти попытки. Современный зоолог, участвовавший в экспериментах по одомашниванию африканских животных для производства мяса, Р. Бигалк из Мемориального музея МакгГрегора в Кимберли, отмечает, что в эпоху Древнего царства «гиен привязывали и насильно откармливали и забивали, когда они становились достаточно жирными; держали пеликанов, чтобы они откладывали яйца; приручали мангустов и заставляли их ловить крыс и мышей в зернохранилищах; высказываются предположения, что египтяне даже пасли стада газелей. Сохранились изображения каменных козлов, антилоп мендес и сернобыков, в хомутах и в стойлах». Осел и обычная домашняя кошка были приручены человеком в древних городах, расположенных на берегах Нила; они были «городскими животными», распространившимися затем в сельской местности.

Как в прошлом, так и внастоящем привычное разделение городской торговли и промышленности, с одной стороны, и сельского хозяйства — с другой, является искусственным и мнимым. Городское и сельское производство отнюдь не принадлежат к двум различным линиям родства. Сельское производство — будь то бюстгальтеры или продукты питания — это городское производство, перенесенное в село.

«Городская» теория возникновения земледелия

Логично предположить, что в доисторические времена земледелие и скотоводство также возникли в городах. Но если это так, то города должны были появиться раньше, чем люди стали возделывать землю. Для того чтобы понять, как это могло произойти, каким образом выращивание зерновых культур и приручение диких животных стали занятием охотников, обитавших в доисторических городах, попробуем представить такой город. Я предлагаю в качестве образца город под названием Новый Обсидиан. Предположим, что это крупный центр торговли обсидианом, твердым черным природным стеклом, возникающим в результате вулканической активности. Город расположен на Анатолийском плоскогорье, на территории современной Турции.

Наш выбор обусловлен двумя причинами. Во-первых, руины города Чатал-Гюйюк, который вполне мог быть прямым наследником моего воображаемого Нового Обсидиана, были обнаружены британским археологом Джеймсом Меллартом и прекрасно описаны в его книге «Чатал-Гюйюк». Таким образом, это дает нам определенное преимущество, поскольку мы можем увидеть, каким стал наш воображаемый город в более позднюю эпоху. Другими словами, Новый Обсидиан, который мы намереваемся рассмотреть, мог быть предшественником города, руины которого найдены археологами; соответственно, и представить Новый Обсидиан намного проще, нежели город, никогда не существовавший в реальности. Вторая причина заключается в том, что обсидиан был очень важным промышленным материалом, им торговали во всех уголках мира, где, по мнению ученых, впервые стали выращивать пшеницу и ячмень (хотя, безусловно, этот материал был далеко не единственным предметом торговли). Таким образом, вполне логично в качестве крупного поселения доземледельческой эпохи рассмотреть город, бывший центром торговли обсидианом. Разумеется, с таким же успехом мы могли бы выбрать центр производства меди на Кавказе или в Карпатах, существовавший в тот же период, или прибрежный город, в котором развивалась торговля морскими раковинами. Однако Новый Обсидиан служит хорошей моделью для объяснения базовых принципов нашей теории.

Несмотря на то что город воображаемый,