Экономика городов - Джейн Джекобс

покупателя в углекислой газовой среде. Эти аппараты называют «деревенскими кладовыми,», но эти «кладовые» не имеют никакого отношения к традиционным погребам, в которых фермеры хранили фрукты. Точно так же морозильные установки не имеют отношения к сельским льдохранилищам. По той же причине крупные мебельные фабрики, расположенные в Вирджинии и Северной Каролине и нанимающие фермеров на неполный рабочий день, были не результатом развития сельского столярного дела, а всего лишь городским производством, перенесенным в деревню. Легко предположить, что старые виды сельскохозяйственной деятельности развились в их современные формы, но такой вывод можно сделать лишь в том случае, если воспринимать портняжное или ткацкое дело, хранение сельхозпродукции или столярное ремесло предельно абстрактно. Это все равно как полагать, что блюдо, подаваемое за обеденным столом, каким-то образом превращается в другое, и при этом не замечать, что каждое новое блюдо приносится из кухни.

В силу привычного взгляда на земледелие как на одну из форм сельскохозяйственной деятельности, мы весьма охотно упускаем из вида тот факт, что новые формы земледелия приходят из города. Выращивание гибридных сортов зерновых культур привело к революционным изменениям в сельском хозяйстве Америки; результатом этого процесса стало появление новых видов зерновых культур. Данный метод был разработан не фермерами в своих хозяйствах, а учеными-растениеводами в лабораториях Нью-Хейвена. Суть этого метода разъясняли и пропагандировали ученые и редакторы специализированных сельскохозяйственных изданий. Следует заметить, что убедить фермеров начать сеять сомнительные гибридные семена было трудно. Когда фермеры штата Нью-Йорк, выращивавшие пшеницу, перешли на производство фруктов, инициатором этих перемен стал город Рочестер, точнее, работники городского питомника. Сначала питомник снабжал горожан фруктовыми деревьями, виноградными лозами и ягодными кустарниками для садов и палисадников, затем его сотрудники показали фермерам из долины Дженеси, которые более не могли конкурировать с производителями пшеницы в западных штатах, что экономической альтернативной для них могут стать фруктовые деревья и виноградные лозы. Высокоразвитое производство фруктов и овощей в Калифорнии также не было результатом «эволюции» прежних пшеничных полей и животноводческих пастбищ. Новые отрасли растениеводства были созданы в Сан-Франциско для того, чтобы снабжать фруктами и овощами местные консервные заводы.

Но вернемся в более ранние времена — в средневековую Европу, когда города создали заново «сельскую» отрасль — земледелие, подобно тому как они впоследствии воссоздали «сельское» ремесло — ткачество.

После падения Рима земледелие в Европе переживало период стагнации, а затем упадка. Даже образцовые монастырские хозяйства, в которых дольше всего применялись римские агрономические знания и зерновые культуры, перестали развиваться и деградировали. Карломан[1] попытался возродить их, но не смог, и они продолжали вырождаться в течение десятого и большей части одиннадцатого века — времени, когда начался рост средневековых городов. В начале XI века, когда небольшой, но шумный городок Париж уже насчитывал несколько тысяч жителей, занимавшихся торговлей и ремеслами, состояние французского сельского хозяйства было таким, как его описывают Дюби и Мандру в «Истории французской цивилизации»: «…в 1000 году половина крестьян голодала. Последствия хронического недоедания видны на примере скелетов, извлеченных из могил Меровингской эпохи; стертость зубов указывает на то, что люди ели траву; наблюдаются следы рахита; преобладают останки людей, умерших в молодом возрасте. … Еды, необходимой для пропитания, всегда не хватало, а в определенные периоды запасов продовольствия становилось еще меньше. Периоды голода длились год или два. Хроники описывают выразительные и ужасные моменты из истории этих катастроф, с удовольствием и даже излишне часто упоминая людей, поедающих нечистоты и торгующих человеческой кожей. Если желудки пусты, а болезни поражают детей до того, как они успевают достигнуть отроческого возраста, и при этом имеются огромные площади земли, пригодной для сельского хозяйства, но необрабатываемой, объяснить это можно лишь тем, что орудия труда, которые позволяли людям кормиться от земли, были очень примитивны и не соответствовали реальным потребностям людей. Металлических изделий мало или нет совсем; железо берегли для изготовления оружия. В наиболее развитых монастырских хозяйствах, в которых сохранялись агрономические знания и чьи стада насчитывали несколько сотен голов крупного рогатого скота, можно было обнаружить одну или две косы, сошник и топор. Большинство инструментов были деревянными — легкие балансирные плуги, мотыги с наконечниками, закаленными на огне, пригодные только для мягкой почвы, методы обработки которой были очень несовершенны».

Товаром, который горожане приобретали у крестьян, было преимущественно сырье, использовавшееся в различных ремеслах: необработанная шерсть, шкуры, рога. Основу рациона горожан составляли не продукты сельскохозяйственного производства, а добыча охотников, преимущественно пернатая дичь, и рыба. Соленая рыба была такой же обязательной частью рациона, как и хлеб; пожалуй, даже в большей степени, чем хлеб. Кстати, именно по этой причине лондонские торговцы рыбой пользовались таким уважением и почетом среди других купцов. Их товар, распространявшийся на большие расстояния за пределами Лондона, помогал прокормиться населению многих других городков — центров торговли, а также обитателям феодальных имений в сельской местности.

Однако население городов эпохи раннего Средневековья отчасти зависело и от урожая злаков. Используя крупу для выпечки хлеба, горожане положили начало длительному процессу изменения рациона европейцев; овсяная каша, а не печеный хлеб стала обычным блюдом в Европе на многие века после падения Рима. Мельницы и пекарни в городах раннего Средневековья не были простыми копиями предприятий, действовавших в селах или поместьях сеньоров. Скорее они были прообразами тех мельниц и пекарен, которые впоследствии появились в деревнях и поместьях.

Возможно, некоторая часть зерна, потреблявшегося в городах, производилась в сельской местности. Но значительная и даже, вероятно, большая часть зерна выращивалась самими горожанами на полях, прилегавших к городским стенам или даже находившихся в черте города. Повсеместно в эпоху раннего Средневековья такие поля были обычными атрибутами европейских городов. Средневековые города, по-видимому, были первыми рынками сбыта металлических сельскохозяйственных орудий, которые изготовлялись городскими кузнецами, — тех самых металлических орудий, которые приобрели такое значение в европейских деревнях в XII веке и позднее.

В европейской деревне XII века обычной практикой было использование земельных участков до тех пор, пока почва не утрачивала плодородные свойства, после чего наделы забрасывали; или же участки через какое-то время переставали обрабатывать, позволяли им зарасти кустарником, затем его выжигали и засевали поля снова. Карломан попытался возродить старую римскую систему севооборота, но его попытки не дали нужного результата, или даже вовсе были безрезультатными, так как метод чередования культур получил повсеместное распространение только в XII веке, при этом он отличался от римской практики.

В средневековой системе севооборота в первый год поле засевалось пшеницей, на второй год — овсом или ячменем (иногда горохом или бобами), а на третий — оставалось под паром. При