100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Есть, однако, особенные скульптурные конные группы, в которых лошадь и человек «выступают на равных» – в тесном содружестве или в противостоянии. Клодтовские группы на Аничковом мосту – лучший тому пример. Их знает каждый петербуржец, с ними встречается каждый гость нашего города – но при этом интересная, очень необычная их история – малоизвестна. Люди и не догадываются о «тираже» этих скульптур, об их перемещениях, о том, что работа над ними продолжалась 18 лет – с 1833 по 1850 год.

Особой главой истории этих конных групп стали годы блокадные. Уже в ноябре 1941 года скульптуры сняли со своих гранитных постаментов и закопали в глубоких ямах, вырытых неподалеку, в саду Аничкова дворца, Дворца пионеров. Через год, 6 ноября 1942 года, рядом с одним из «осиротелых» постаментов упала 250-килограммовая бомба, позднее постамент повредил один из 148 478 вражеских артиллерийских снарядов. А через три недели после Победы, 1 и 2 июня 1945 года, все четыре спасенные конные группы возвратили на свои места – состоялся один из первых актов послевоенного восстановления прекрасного художественного облика нашего города.

Автором этих скульптурных групп был замечательный ваятель, барон Пётр Карлович Клодт-фон-Юргенсбург (1805–1867), с которым вряд ли может «соперничать» какой-либо другой русский скульптор по числу созданных им монументов и замечательных декоративных скульптур. Памятники князю Владимиру в Киеве над Днепром (1853 год), баснописцу Крылову в Летнем саду (1855 год), императору Николаю I на Исаакиевской площади (1859 год), квадрига на Нарвских воротах (1834 год), барельефы в Георгиевском зале Зимнего дворца (послепожарное восстановление, 1841 год), огромный фриз на здании манежа Мраморного дворца («Жизнь лошади – лошадь на службе человека», 1847 год), памятник Петру Великому в Кронштадте, надгробия поэта Жуковского и баснописца Крылова в Александро-Невской лавре, скульптурные группы для Исаакиевского собора («Несение креста», «Положение во гроб» и «Христос во славе», – таковы основные работы Петра Клодта, блестящего скульптора и литейного мастера, начинавшего как артиллерийский офицер.

Фриз на здании манежа Мраморного дворца

Выйдя в отставку, барон Клодт начал посещать занятия в Академии художеств, овладевая тайнами скульптуры под руководством таких знаменитых ваятелей, как Мартос и Орловский. 20 апреля 1833 год он «по любви его к художествам и за успешные занятия по части скульптуры был избран в назначенные академики».

Именно в это время решался вопрос об украшении двух построенных на набережных Невы парадных пристаней: против Академии художеств и против выходящих на Неву двух боковых павильонов Адмиралтейства (напомним, что Адмиралтейскую набережную тогда еще не обустроили – внутренность огромной верфи была открыта на реку). Императору Николаю хотелось украсить набережную и пристани конными группами – из Парижа еще в 1828 году выписали (и передали в Академию художеств для архитектора К. Тона) копии двух мраморных групп «Укрощение коня», исполненных в середине XVIII века скульптором Гильомом Кусту-старшим и в 1794 году перенесенных с террасы парка Марли на площадь Согласия, к началу Елисейских полей.

П.Ф. Соколов. Портрет П. Клодта

Но с пристанью против Академии вопрос благополучно решился в пользу двух египетских сфинксов. Оставались ступенчатые гранитные пристани против набережных павильонов Адмиралтейства; на каждой решено было поставить по две группы параллельно берегу, «лицом к лицу» на гранитных постаментах, «на коих стоят ныне порфировые вазы», вместо этих ваз. Совет Академии художеств считал, что эти группы «должны представлять нечто целое с пристанями и иметь главный вид с Невы». В другом документе говорилось, что группы эти должны быть установлены так, чтобы их удобно было обозревать с разных точек – и издали, и вблизи.

Литейная мастерская Академии художеств. Разрез

Император одобрил все эти предложения. Оставался, однако, открытым вопрос о том, какие группы будут установлены… Тут и возникла идея поручения молодому скульптору Петру Клодту создания оригинальных групп для украшения пристаней по краям Адмиралтейского бульвара.

Скульптор взялся за работу с воодушевлением – задача была не только почетной, ответственной, но и очень увлекательной в творческом отношении. Существовали ведь первоклассные образцы – не только парижские группы с Елисейских полей, но и в Петербурге, совсем рядом, конные скульптуры – растреллиевский «Прадеду правнук» и гениальный монумент Петру, созданный Фальконе. Они не только «задавали тональность», но и определяли требования к художественному уровню новых работ, становились своеобразным эталоном…

Классические традиции представали по-новому. Пушкинские слова о «гордом коне», в котором «огонь», стали для Клодта «ключом» – и конь, и человек должны быть полны достоинства, ни один не «покоряет» другого, их «противостояние» – столкновение воль, столкновение равных… Изнурительная работа с необычной, неподатливой натурой, длительный поиск пластического образа и изготовление гипсовой модели. Одновременно Клодт создает во дворе Академии художеств новую литейную мастерскую – в ней он сам будет отливать все свои работы.

Л. Жакотте, Г. Регаме с рисунка И. Шарлеманя. Аничков мост. 1850-е годы

Более четырех лет ушло на создание первой, самой трудной группы; она была окончена 17 января 1838 году.

«Как торжественна была отливка из бронзы, Бог ты мой. – так вспоминал позднее брат скульптора живописец Михаил Клодт. – Весь Васильевский остров знал по черному дыму, что барон Клодт отливает свои статуи. В верхнюю часть литейной, где находились плавильные печи, стекалась масса народу; тут были рабочие, мастеровые, лавочники, извозчики, интеллигенты – все с любопытством следили за результатом отливки, которая продолжалась несколько часов…»

А через два месяца, 19 марта, Совет Академии художеств единогласно присвоил Петру Клодту «за отличное искусство, доказанное вылепленною им и отлитою из бронзы колоссальною группою лошади с водничим» звание профессора скульптуры, академика и литейного мастера. Последнее звание, означавшее признание выдающихся заслуг ваятеля в литейном деле, было особенно важным и чрезвычайно редким.

Летом того же года началась работа над второй скульптурной группой; она завершилась год спустя.

Необходимо отметить, что общий замысел и композиция этих групп изменялись и уточнялись в процессе работы. На первых этапах в документах фигурировал «Конь со всадником», позднее скульптура стала именоваться «Водничий с конем». Когда осенью 1839 года на академической выставке была представлена работа Клодта, рецензент писал о ней: ««Водничего с конем» барона Клодта можно бы с гордостью представить взорам целой Европы – лучшего произведения в этом роде мы не знаем. Кто не подивился этому превосходному, в прыжке своем как бы рисующему, коню и этой силе и вместе с тем спокойствию, с каким сдерживает его водничий? По совершенству изобретения и постановке фигур человека и коня и мастерской их отливке мы смело можем признать барона Клодта одним из одним из первых скульпторов и ученых