100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

году. Здесь же – записки о Петербурге разных авторов – английского офицера Питера Брюса и леди Рондо, француза де-Мотре и англичанки Элизабет Джастис, немца Карла Берка и датчанина фон-Хавена. Тома издававшегося на немецком языке долго прослужившим в Петербурге пастором Антоном Бюшингом альманаха, содержащие замечательные публикации о России, – именно здесь был опубликован знаменитый «Дневник камер-юнкера Берхгольца», ставший одним из важнейших источников по истории Петербурга и России в последние годы царствования Петра. И огромная по объему книга Вебера «Преображенная Россия», и подробные описания Петербурга, составленные в конце 1780-х годов академиками Шторхом и Георги, и остающееся пока непереведенным двухтомное сочинение Реймерса о «Петербурге к концу его первого столетия»…

Такова «Россика»…

Она была создана полтора столетия назад. Но идея выделить, собрать воедино коллекцию «иноязычных книг, касающихся России», возникла в самые первые годы существования Публичной библиотеки – ее высказывал еще один из первых библиотекарей Михаил Антоновский. Наполеоновские войны 1812–1814 годов вызвали в Европе огромный интерес к России и появление почти во всех европейских странах множества сочинений, альбомов, мемуаров, заметок о нашей стране. И в декабре 1815 года первый директор Библиотеки Алексей Оленин поднимает вопрос о необходимости собирания «иноязычных» изданий о России, особенно связанных с только что завершившейся войной.

В начале мая 1817 года историк и библиограф Федор Аделунг, питомец Лейпцигского университета, живший в Петербурге уже два десятка лет и бывший с 1803 года воспитателем малолетних великих князей Николая и Михаила Павловичей, публикует на страницах одной из петербургских газет свое «Предложение об учреждении Русского национального музея», поднимая ту же тему, – журнал «Сын Отечества» перепечатает эту статью. В 1820 году известный публикатор и коллекционер редких книг о России на иностранных языках Бурхард-Генрих фон-Вихман опубликует (тиражом всего 50 экземпляров) 28-страничную брошюру на ту же тему. После смерти Вихмана в 1822 году его ценнейшее книжное собрание перешло к князю А.Я. Лобанову-Ростовскому, а позднее поступило в Публичную библиотеку и стало частью «Россики».

Э. Гау. Портрет Модеста Корфа

Но тогда вопрос не был решен. В 1836 году в Стокгольме скончался знаменитый библиофил Ян-Питер ван-Сухтелен – голландец, много десятков лет состоявший в русской службе и удостоенный графского титула и чина инженер-генерала. Именовавшийся в России Петром Корниловичем, он был представителем русского императора при дворе короля Швеции. Его коллекция включала более 70 тысяч томов (среди них есть и единственные сохранившиеся в мире экземпляры – кстати, упоминавшееся выше первое «Описание Петербурга и Кроншлота» тоже из коллекции Сухтелена). 26 тысяч из этих книг в том же 1836 году поступили в Публичную библиотеку.

Возможно, с этим обстоятельством связан интереснейший факт. Однокашник Пушкина по Лицею (он был на полтора года моложе поэта) и его сосед по дому на Фонтанке, где они жили после выпуска из Лицея, барон Модест Корф (тот, который позднее стал директором Публичной библиотеки и основателем «Россики»), после окончания Лицея, вероятно, тоже под влиянием недавних военных событий, задался мыслью «составить полный библиографический каталог всех книг и прочего, изданного о России, – во всех вообще отношениях и на всех языках…» Получились три больших тетради, в которых указано более тысячи названий книг. И вот, 13 октября 1836 года Модест Корф, уже имевший к этому времени высокое служебное положение, посылает эти старые «тетради» для просмотра Пушкину. Поэт отвечает на следующий день. «Прочитав эту номенклатеру, – пишет он, – я испугался и устыдился: большая часть цитованных книг мне не известна… какое поле – эта новейшая русская история». И как подумаешь, что оно вовсе еще не обработано и кроме нас, русских, никто того не может предпринять…»

Четырнадцатью годами позднее, в октябре 1849 года Модест Корф назначается диретором Публичной библиотеки. Четыре месяца спустя Библиотеку выводят из подчинения Министерству народного просвещения и передают Министерству императорского двора. А еще через полгода, 1 августа 1850 года, Корф издает приказ о внутренней реорганизации Библиотеки, которым, в частности, предусматриваются сплошной просмотр всех книг и выделение всех иностранных книг, касающихся России, с сосредоточением их в особом помещении.

Предприятие это обозначалось как одна из главнейших задач Библиотеки, и на исполнении задуманного были брошены лучшие силы. Корф администрировал, Василий Соболыциков, Афанасий Бычков, Рудольф Минцлов, Карл Феттерлейн были главными «фигурантами» в этом деле. На ноги поставлено все: ученая поддержка крупнейших историков (Сергея Соловьева, Николая Устрялова и других), книгопродавцы и антиквары в Петербурге и всех европейских столицах, иностранные университеты и библиотеки, с которыми Публичная имела тесные связи и вела обмен, зарубежные ученые, все виднейшие коллекционеры и библиофилы. Сотрудники Библиотеки совершили ряд поездок в европейские страны; сам Корф ездил в эти «библиографические поездки» трижды – в 1851, 1856 и 1861 годах.

Создание «Россики» стало предприятием общенационального культурного масштаба, его значение и его размах вышли далеко за пределы самой Публичной библиотеки. Книги для будущей коллекции не только выявлялись и выделялись, не только покупались и поступали по обмену, не только приходили в дар Библиотеке – одновременно они описывались, составлялись карточные каталоги (в 1856 году к составлению систематического каталога коллекции привлекли 32-летнего Владимира Стасова; вскоре каталог этот включал уже более тысячи рубрик). И шли серьезные методические дискуссии: о границах коллекции, о способе расстановки книг (тематический или «крепостной», по форматам, с закреплением «навечно» за каждой книгой ее библиотечного «адреса»).

И непрерывно шли пополнения. В 1852 году в Публичную передана Эрмитажная библиотека, через несколько лет – огромная библиотека Главного штаба, в 1853 году на книгопродажах Брифа приобрели коллекцию редких печатных изданий, касающихся России, в 1860 году более тысячи редких книг принес в дар сенатский переводчик Сенницкий, тогда же поступило и принесенное в дар библиотекарем шведского короля Клеммингом богатейшее собрание брошюр, касающихся России и относившихся к XVII – началу XIX века.

Уже к началу 1854 года формирование коллекции в основном завершилось; в этот момент она включала 10 с лишним тысяч названий. Но уже через десять лет, в 1873 году, состав коллекции увеличился почти втрое, до 28 391 названия. Именно столько книг включено в изданный в ноябре того года печатный каталог «Россики», насчитывающий 1624 страницы и активно «работающий» доныне; через пять лет после выхода в свет 1-й Международный библиографический конгресс признает его «бесценным и единственным в своем роде трудом».

Потом в истории «Россики» было еще много людей к событий. Никогда не забудет она своих замечательных сотрудников Александра Браудо, Георгия Деперрона (бывшего одновременно и создателем Российского национального Олимпийского комитета и первым капитаном российских сборных футбольной и хоккейной команд), Александра Гольдберга.

На протяжении многих десятилетий «хозяйкой» коллекции «Россики», ее хранителем и ее «душой» являлась Ия Гавриловна Яковлева. 11 ноября военного