100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Вторая половина 1828 и начало следующего года ушли на подготовку. Все вопросы решались, естественно, в столице. Выезд экспедиции из Москвы состоялся 15 марта 1829 года. За девять месяцев были посещены и обследованы десятки мест в Архангельской и Вологодской губерниях, до Сольвычегодска, Усть-Сысольска (Сыктывкар) и Яренска.

Удачный первый сезон экспедиции воодушевил и ее главу, и академическое начальство, хотя не все намеченное удалось (так, не был обследован в этом году важнейший и богатейший архив Соловецкого монастыря). Два сотрудника экспедицию покинули – и тут возникает интереснейшая фигура Якова Ивановича Бередникова, человека на первый взгляд случайного, но ставшего не только одним из главных лиц в Археографической экспедиции, но и главным редактором наследовавшей Экспедиции Археографической комиссии и избранного за заслуги на этом поприще в академики.

Воспитанник Тихвинского духовного училища и Петербургской 2-й гимназии, позднее учившийся в Московском и Казанском университетах, Яков Бередников 5 февраля 1831 года обратился к Строеву с письмом, в котором предлагал Археографической экспедиции свои услуги. Уже через 16 дней его зачислили в академический штат.

Второй сезон принес интереснейшие результаты. Начав с Тихвинского Успенского монастыря, Бередников уже в конце апреля был в Вологде, где обследовал местные архивы и рукописные коллекции Спасо-Прилуцкого и Кирилло-Белозерского монастырей. Строев, уже избранный членом-корреспондентом Академии наук, работал в Ярославле, Костроме, Макарьеве. «Урожай» документов оказался очень богатым. В следующем году – то же…

С.О. Шмидт

Археографическая экспедиция работала пять сезонов. В 1834 году ее преобразовали в специальное ученое учреждение, названное Археологической комиссией и предназначенное первоначально для разборки, подготовки к публикации документов, собранных экспедицией. («Правила для руководства Археологической комиссией» были утверждены императором 24 декабря 1834 года.) И через два года, в 1836 году, грандиозная работа была завершена: изданы четыре тома «Актов, собранных в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией». В этих четырех огромных томах на почти двух с половиной тысячах страниц помещены 1296 документов, охватывающих разные стороны российской жизни с 1294 по 1700 год. Никогда дотоле не было издания, столь разнообразно и полно, «изнутри», освещавшего в первичных, исходных, документах различные стороны жизни страны. С «Актов» (а за ними последовали тома «Актов исторических» и многотомные «Дополнения» к ним, первые тома «Полного собрания русских летописей») начинается новый, важнейший этап «открытия» и научного освоения истории России.

Если Археографическая экспедиция ограничивалась территорией Центральной и Северной России, то Комиссия вышла далеко за эти пределы, охватив и Сибирь, и южные территории страны, и Западный край. Ценнейшие документы, обнаруженные в местных архивах, поступали в столицу в адрес Комиссии из Кунгура и Соликамска, Оренбурга и Иркутска, из Пскова и Колы, Мценска и Тамбова, из Витебска и Гомеля, Киева и Чернигова, Новой Ладоги и Великого Устюга. И еще из десятков других уголков России. Они не просто обогащали «базу данных», на которую опиралась отечественная историческая наука, – они были важнейшим средством «самопознания» России, осознания ею своей громадности и единой исторической судьбы.

Первое заседание Археографической комиссии состоялось 8 января 1835 года. В том году провели 16 заседаний, в следующем – 28. Размах археографической работы: выявление новых документальных источников, их изучение, подготовка к изданию, упорядочение хранения документальных материалов в разраставшемся Архиве Комиссии, приобретение находившихся в частных руках коллекций документов. А начиналась вся эта работа с разработки и осуществления грандиозного проекта, родившегося в 1828 году. И был этот проект громадным вкладом в развитие петербургской научной школы отечественной истории, в имидж Петербурга как города-хранителя величайших документальных сокровищ нашей национальной истории.

Археографическая комиссия Академии наук существует уже почти 170 лет. Большую часть этого времени она работала в нашем городе, здесь же хранится и ее богатейший архив – в том самом доме на Петрозаводской улице. Вот уже много лет стоит во главе Комиссии, возглавляет всю ее разностороннюю и очень важную для науки работу замечательный ученый-историк академик Сигурд Шмидт. Сегодняшняя работа Археографической комиссии продолжает ее великолепные традиции.

Две панорамы

Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере в Петербурге: для него он составляет все…

Тридцатые годы XIX столетия мы привычно называем «пушкинским временем» в истории Петербурга. И именно в это время была создана та литературная и художественная «энциклопедия Петербурга», которую составили и «Медный всадник», и гоголевский «Невский проспект», и трехтомная «Панорама Петербурга» Александра Башуцкого, и знаменитая живописная «Панорама Невского проспекта».

Отечественная война 1812 года, Европейский поход, победа над Наполеоном вызвали не только огромный интерес к России и, в первую очередь, к ее столице, во всей Европе, но и мощный всплеск стремления к самопознанию. Роль Петербурга в этом процессе была, естественно, основной, ведущей.

В русской литературе и журналистике Невская столица становится не просто местом действия, «адресом» тех или иных сюжетов – Петербург сам по себе, как город, как историческое, жизненное явление, становится «героем» литературы, живописи, музыки; в отечественной культуре возникает существующая и поныне петербургская тема.

В это же время сложился и тот, столь полно и красочно отраженный в отечественной литературе и искусстве, классический образ Петербурга, его «парадного фасада», который не просто дошел до нас, но составляет наше величайшее достояние.

Цельность этого образа, его художественная целостность основаны на уникальной гармонии природного и архитектурного ландшафтов города, на соединении, слиянии великолепных творений предшествующего столетия с гениальными ансамблями Карло Росси, с созданиями Василия Стасова, Александра Брюллова, Огюста Монферрана, Андрея Михайлова и их современников.

Об этом Петербурге, о таком Петербурге необходимо было рассказать. Рассказать по-новому: подробно и обобщенно, восторженно и встревоженно, серьезно и с улыбкой. Рассказать не просто о городе как таковом, а раскрыть его «духовный стержень», его особый стиль и ритм жизни, понять и представить петербуржца как особый тип горожанина. Город стремился «понять сам себя», разобраться в себе, увидеть себя не только как имперскую столицу, но и как территорию жизни со всеми своими радостями и странностями, конфликтами великолепия и нищеты, со всеми своими проблемами. Увидеть панораму столичной жизни.

И одновременное появление произведений, которые легли в основу «петербургской темы» в отечественной культуре, отнюдь не случайно. Они содержали и обширную информацию о городе и его жизни, и свой, авторский, взгляд на город, свое отношение к нему и его проблемам, и размышления о его значении для России и его европейской роли. Они в отличие от созданных ранее произведений, посвященных Петербургу, не просто описывали город и его достопримечательности, но «ставили проблему» человека в городе, человека и города…

С перерывом в пять лет Андрей Прево, француз, всю жизнь проживший в России, издал две части грандиозного и уникального художественного труда