100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

на набережной Фонтанки, мы уже говорили. Но ведь в том же доме жили лицейский товарищ Пушкина барон Модест Корф (одновременно с семьей Пушкиных), а позднее – великий зодчий Карл Росси (здесь он умер в апреле 1849 года). В годы, когда в Коломне обитал Пушкин, в доме близ Аларчина моста регулярно по понедельникам собиралось «Вольное общество любителей российской словесности». В доме Брагина у Кашина моста жил Василий Жуковский, неподалеку – штабс-капитан Преображенского полка, друг Пушкина Павел Катенин («поборник народности», по выражению Белинского). В квартире Антона Дельвига и Евгения Баратынского Пушкин читал только что оконченного «Руслана», а из окон своей квартира в доме на Торговой улице Грибоедов (он здесь закончил «Горе от ума») наблюдал наводнение 7 ноября 1824 года, которое потом подробно описал…

Михаил Лермонтов жил в Коломне в 1836 году в доме своего двоюродного деда Никиты Васильевича Арсеньева, Плещеев и Достоевский встречались на собраниях кружка проживавшего в отцовском доме на Покровской площади Михаила Петрашевского.

В Коломне жили один «первых русских плавателей вокруг света» капитан Юрий Лисянский и выдающийся ученый-географ Юлий Шокальский. На берегу Пряжки доныне стоит дом, который построил для себя знаменитый петербургский мастер-каменотес Самсон Суханов. В начале Торговой улицы, против бывшего Литовского мясного рынка, столичная Театральная дирекция снимала дом, в котором проживали многие выдающиеся русские актеры. Позднее, в конце XIX века, в Коломне проживала Матильда Кшесинская, а в начале XX – Анна Павлова, жившая в известном «Доме-сказке» на углу нынешней улицы Декабристов и Английского проспекта. И здесь же, совсем рядом, «в доме сером и высоком у морских ворот Невы» прожил последние десять лет жизни Александр Блок…

Николай Чернышевский на Торговой улице в доме Трубецкого и Илья Репин, проживший почти пятнадцать лет в доме у Калинкина моста, на площади, носящей ныне имя художника; здесь были написаны и «Запорожцы», и «Отказ от исповеди», и «Иван Грозный и его сын царевич Иван». И особое место занимает Коломна в истории «Мира искусства». Художники собирались в доме Константина Сомова (дом на набережной канала Грибоедова принадлежал отцу художника, хранителю Эрмитажа, академику Андрею Сомову); Кустодиев жил на Мясной, Добужинский – в Дровяном переулке. Да и дом семьи Бенуа был совсем рядом с Коломной, почти у самого Никольского канала, против собора…

История разрушает стереотипы, внушенные нам созданным литературой образом Коломны как убогого, затерянного на краю огромного, богатого города захолустья… Да и сплошь «нищей» Коломна не была: городские «табели» в начале XIX века содержат сведения о 2-и 3-этажных домах, многие из которых оценивались в 20, 22, 32, 35, а то и в 65 тысяч рублей…

Но почему же все-таки «Коломна»? Почему так назван этот район города, раскинувшийся вблизи устьев Мойки и Фонтанки, по берегам речек Пряжки (раньше Чухонка) и Глухой (позднее вошла в канал Грибоедова)? Рядом было взморье, по берегу залива были разбросаны деревни – одна из них, существовавшая до основания города, называлась Калинкина. Через район этот проходила одна из главных дорог, начинавшихся в Петербурге, – дорога на Екатерингоф и Стрельну, на Петергоф и Ораниенбаум. Дорога, которая вела не только к царским дворцам, но и к роскошным дачам, расположенным вдоль Петергофской дороги.

Ф. – В. Перро. Площадь у Старо-Калинкиного моста. Около 1840 года

При Петре местность будущей Коломны не была застроена. Опустошительные пожары середины 1730-х годов, испепелившие адмиралтейские слободы, населенные флотскими людьми и рабочими-кораблестроителями, толкнули на освоение территории между нижним течением Мойки и Фонтанки для «адмиралтейских нужд». Михаил Земцов и Джузеппе Трезини (племянник знаменитого Доменико) намечают направление просек, которые станут улицами, закрепляют эту разметку будущей «слободы адмиралтейских мастеровых и работных людей» вехами и столбами, зодчий Иван Коробов строит 79 казарм, в которых поселяются адмиралтейские кузнецы и плотники, боцманы и шкиперы. Дома деревянные, но уличная сеть разграфлена четко – между идеально прямыми линиями улиц равные расстояния, а вдоль этих улиц выстроены колонны («колюмны» по-итальянски, на языке, которым в те поры пользовались многие архитекторы, строившие столицу). От «колонн» домов, «колюмн» – недалеко до «Коломны».

Постепенно меняется состав населения Коломны: его «морская» часть уменьшается за счет притока нового народа. Строительство идет бурно: в 1804 году в Коломенской части столицы 64 каменных дома (в том числе два 4-этажных и двадцать 3-этажных) и 420 деревянных, а через пять лет – уже 254 каменных и 623 деревянных дома…

Петербургская Коломна – тот топонимический курьез, который буквально «не имеет равных». Существуют следующие версии происхождения этого названия: поселение адмиралтейских мастеровых и работных людей, переселенных в Петербург из подмосковного города Коломна (где такие мастера никогда не были многочисленны и «кучно» не проживали); «колония» переселенцев (даже иностранная «колония»); от «колонн» – столбов, которыми обозначались межевые вехи; даже от «Коломны», обозначающей (у В. Даля) «околицу, окраину» или (по этимологическому словарю М. Фасмера) «соседство, окрестность»…

На самом деле все, как видим, проще и понятнее. «Колюмна» – «колонна» – «Коломна» – элемент регулярной планировки и застройки города, строгая линия домов, выстроившихся вдоль «красной линии» и представляющих строгие кварталы («колонны») застройки. Между «колоннами» – просеки, улицы, линии.

В ранних документах упоминаются «новопостроенные слободы колонны». В труде первого историка Петербурга Андрей Богданова упоминается «Слобода новая колона, новопостроенная на Фонтанке речке близ Калинкиной, в которой живут все адмиралтейские люди». В многочисленных купчих на дворовые владения в 1780-х годах упоминается в Коломне 7, 8, 10, 12, 15, 18, 21, 30-я и другие «колонны» как основной элемент, определяющий местоположение покупаемого участка.

Более того, «колонны»(«коломны») были и в других частях города. В указе от 12 декабря 1739 года говорится о предоставлении всем желающим участков «под каменные домы… в первой Коломне по Невской першпективой», тогда же упоминается «четвертая Коломна позади третьего сада (там, где будет построен новый Летний дворец, а позднее – Михайловский замок). В документе 1749 году читаем о «второй Коломне Невской, называемой еще Италианской прешпективою».

Название «Коломна» встречается очень часто в документах последних десятилетий XVIII века по отношению к разным частям города. В районе Вознесенского проспекта – «пятая Коломна», между Фонтанкой, Загородным и Разъезжей – 15-я. В Московской части в 1782 году для придворных конюшенных служителей отводятся места «в первой Коломне по Невской прешпективой», а в 1784 году весь район вокруг Владимирского храма (Кузнечный, Поварская, Свечной, Стремянный переулки) – обозначается как «первая коломна». И в каждой части города – свой счет «коломн»…

Но в памяти города осталась одна Коломна – да и эта память стирается. Исчезает, уходит название, но остается, живет старый район Петербурга со своей особой историей, со своей атмосферой, со своими стилем и ритмом жизни. Он меняется – и все