100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

И в этом таинственном, быть может, самом таинственном краю Петербурга, сохранившем и поныне свою тайну, дом, заслуживающий особого нашего внимания, почтения и заботы. С виду ничем не примечательный жилой дом, нынешним своим видом не очень напоминающий тот невысокий особняк, под своды которого в июне 1817 года, на следующий день после лицейского выпуска, впервые вошел только что отметивший свое 18-летие «чиновник 10-го класса» Александр Пушкин. Вошел, чтобы прожить здесь, в своей первой петербургской квартире ровно три года. Чтобы за эти три года увидеть, почувствовать, понять многогранный, многослойный, безграничный Петербург, понять смысл и дух столичной жизни, ее взаимоотношения с Россией и с Европой. Понять и почувствовать столицу – и овладеть ею, сформировавшись именно в эти годы и как личность, и как поэт. Первый поэт России. И чтобы в мае 1820 года отсюда, от подъезда этого дома, отправиться в южную ссылку.

Набережная реки Фонтанки, д. 185. Фотография 1970-х годов

Дом на набережной Фонтанки под нынешним номером 185 тогда выглядел совсем иначе. Цокольный этаж, парадная квартира в бельэтаже и квартира 2-го этажа, которую и снимал вышедший в отставку и переехавший из Варшавы в столицу Сергей Львович Пушкин со своим семейством и обслугой. Десять оконных осей по фасаду, парадный подъезд… Ничего особенного. Ничего, если не считать того, что в этом доме спустя два десятилетия после того, как его покинул Пушкин, поселился и в 1849 году здесь скончался другой великий петербуржец – архитектор Карл Иванович Росси. Две удивительные и очень разные судьбы сошлись, соединились в одном и том же не только временном, но и жилом пространстве, буквально «в одних стенах».

Построенный на рубеже XVIII и XIX столетий, между 1793 и 1804 годами и первоначально принадлежавший генеральше Игнатьевой, дом на набережной Фонтанки вскоре после войны 1812 года переходит во владение замечательного человека – адмирала Алексея Федотьевича Клокачева, одного из представителей славной династии русских моряков, отличившихся службой и на Балтике, и на Черноморском флоте в период его создания. Однако 50-летний адмирал, занимавший высокую морскую должность в Архангельске, в столице почти не появлялся, и домом на Фонтанке управляла сестра Алексея Клокачева.

Этот район Петербурга в те годы интенсивно застраивался и заселялся. Он утратил образ окраинного захолустья столицы, стал привлекательным и для видных чиновников, и для военных и моряков высоких рангов, и для разной столичной публики с невысоким достатком. И ничего, вероятно, удивительного не было в том, что в неприметном доме Клокачева, входившем в 5-й квартал 4-й Адмиралтейской части, поселилась не только семья отставного майора Сергея Пушкина, но и этажом ниже, в бельэтаже, семья барона Корфа. Так судьба свела под одной крышей двух однокашников-лицеистов – Александра Пушкина и Модеста («Модиньку») Корфа. Между ними никогда не было дружеской близости, но оба они, безоглядно и беззаветно, отдали себя служению России, русской культуре – каждый на своем поприще: один на творческом, другой – на государственном…

Пушкин до окончания Лицея не знал Петербурга, не имел возможности познакомиться с ним. Короткий период пребывания в гостинице Демута на набережной Мойки летом 1811 года был заполнен хлопотами, связанными с определением в Лицей, а шесть лет, проведенные в его стенах, отличались тем, что лицеистам предоставлялась полная свобода провождения внеучебного времени, но только в пределах Царского Села; выезды в город к родителям были редкими, связанными с разными формальностями, предпочитались визиты родственников в Лицей. Пушкин-лицеист бывал в столице считанные разы – даже в 1816 году, когда его семья уже жила в Петербурге, отмечено девять визитов родителей к сыну в Царское и лишь один его выезд в Петербург.

И вот столица перед ним, раскрывает ему свои объятия. Она зовет, ошеломляет, пьянит. Она ждет его, готова не только покорить его, но и покориться ему… В таком настроении он вступает в десятикомнатную квартиру в верхнем этаже дома адмирала Клокачева на набережной Фонтанки. «Я помню, – писал П. Плетнев Я. Гроту в марте 1846 года, – на Фонтанке в доме, бывшем тогда Клокачева, я познакомился с ним… Это было золотое время: нам было 18 лет»…

Юный поэт и «чиновник 10-го класса» впервые вошел в дом на Фонтанке 10 июня 1817 года – в разгар белых ночей, в самый долгий день года – как предзнаменование…

Начинающий службу чиновник Коллегии иностранных дел (она размещалась на Английской набережной, ныне дом № 32) в ранге «коллежского секретаря» с жалованием 700 рублей в год с первых дней своей новой жизни не столько заботился об успехах по службе или о карьере, сколько о том, как побыстрее войти, включиться в столичную светскую и художественную – артистическую и литературную жизнь и среду. В круг молодых единомышленников, «любителей русского слова» и мечтателей о «русской свободе».

Круг общения с такими людьми постоянно расширяется, а состав его меняется: многие выбывают, иных удается только терпеть, стиснув зубы, кое с кем отношения обостряются до швыряния дуэльных перчаток. Но были и такие, которым хотелось дни и ночи напролет читать новые стихи и неутомимо спорить на самые разные, острые, а часто и опасные темы – из таких некоторые остались самыми верными и надежными друзьями на ближайшие почти два десятка лет.

…«Зеленая лампа», «Арзамас», вечера у Жуковского, Большой театр, кутежи с приятелями, флирт с актрисами. И огромная масса стихов, «свободно текущих» из-под пера в узкой и длинной, с одним окном на Фонтанку «келье» клокачевского дома. Здесь и «Руслан» был замыслен и рожден, и первое издание поэмы, и знаменитый портрет Василия Жуковского с такой отеческой и обязывающей надписью – они тоже «поселились» в холостяцком жилище в клокачевском доме…

«Угол тесный и простой», как писал о своем жилище Пушкин, был, скорее всего, местом уединенных дум, «приютом творчества». Катенин вспоминал, что Пушкин «упорно избегал посещений»; дружеских встреч, а тем более пирушек, в доме на Фонтанке не бывало…

Один из друзей поэта так описывал свой визит к нему: «Мы взошли на лестницу, слуга отворил двери, и мы вступили в комнату Пушкина. У дверей стояла кровать, возле постели на столе лежали бумаги и книги. В комнате соединялись признаки жилища молодого светского человека с поэтическим беспорядком ученого».

В квартире помимо комнат родителей, детской и столовой был большой зал. Няня Арина Родионовна и личный слуга поэта Никита Тимофеевич Козлов жили в этой же квартире; и есть основания думать, что истинное человеческие сближение с этими, столь важными в пушкинской биографии людьми происходило не в далеком московском детстве, а именно здесь, в клокачевском доме.

О «Фонтанном» (в разных смыслах слова) периоде своей жизни Пушкин позднее