100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

«Медного всадника») перевезли в специальную «мастерскую избу» во дворе Академии художеств, где Василий Екимов начал подготовку к отливке. Сюда доставили и материал для отливки: 505 пудов меди и 12 пудов «олова прутового английского».

Отливку выполнили между 10 и 14 февраля 1801 года, all апреля (ровно через месяц после убийства Павла I в Михайловском замке) отлитые и прочеканенные статуя и барельеф, бережно укутанные в войлок, по специальным мосткам, проложенным во дворе Академии художеств, протащили до стоящей на Неве барки, погрузили на нее и благополучно доставили под руководством «такелажного мастера» Михайлова к месту установки на берегу Мойки. Работы по устройству фундамента и установке пьедестала (его высота 315 см) к этому времени уже завершились.

Хотя авторами памятника являются скульпторы Михаил Козловский, Федор Гордеев и архитектор Андрей Воронихин, в создании монумента участвовал большой коллектив мастеров разных специальностей. Это и литейщик Василий Екимов, и архитекторский помощник Николай Давыдов, и резной мастер Дунаев, архитектор Андрей Михайлов и коллежский асессор Дмитрий Векшин, столяры Яков Самойлов, Михаил Петров и Иван Ерастов, плотник Андрей Семенов и матрос Ефим Артемьев. Все они вложили свой труд в создание одного из самых интересных монументов нашего города.

Памятник Суворову был открыт 5 мая 1801 года, накануне первой годовщины со дня смерти великого полководца. Вся работа по созданию монумента заняла ровно полтора года.

Он действительно необычен, этот памятник. Прекрасно разработанный античный мотив сливается с образом реального человека. Символика спокойна и убедительна. Одухотворенность образа Героя не принижена навязчивыми внешними средствами «героизации», выспренностью и утомительным «многословием». Думается, что всякий, смотрящий на этот памятник, ощущает его романтическую приподнятость. Император Павел был бы, вероятно, доволен этим стоящим по соседству с его дворцом памятником – ведь ему принадлежала идея создания этого необычного монумента. Монумента, которым Герой приравнивался к царям…

И был глубокий смысл в том, что через 140 лет после своего создания, в дни блокады, памятник Суворову оставался на невском берегу открытым. Он стоял под ленинградским небом, над ним алели зори и золотилось небо в белые ночи, над ним пролетали вражеские снаряды и сверкали вспышки салютов. Перед его постаментом склоняли колени воины, уходившие на защиту Ленинграда. И к нему приходили жители блокадного города, веря в то, что стоящий на пьедестале из красного мрамора национальный герой вместе с ними живет в этом городе и защищает его.

Ведь Александр Суворов – единственный в мировой военной истории полководец, не потерпевший ни одного поражения…

«Александрийский столп»

Монументально воздвигнутая колонна, сочетая изысканность линий, дает глазу наслаждение, граничащее с подлинным восторгом…

Г. Ламе, французский математик

История создания и открытия Александровской колонны подробно описана самими участниками этого события, бывшего для современников грандиозным праздником техники. На главной площади не только Петербурга, но и России появилась доминанта, ставшая одним из символов российской столицы и одним из грандиозных памятников великой победе, одержанной над Наполеоном в 1812–1814 годы.

Александровскую колонну, памятник, воздвигнутый «Благодарной Россией», можно считать последним созданием «петербургского ампира» – того архитектурного стиля, который, воспевая не только военную победу, но и имперское величие страны, подарил Петербургу грандиозные ансамбли, без которых невозможно представить себе образ нашего города.

Создание колонны и последовавшее вскоре за ним возведение в восточной части Дворцовой площади здания Штаба войск гвардии завершили растянувшийся почти на целое столетие процесс формирования одного из самых величественных мировых архитектурных ансамблей, включающих Зимний дворец, Адмиралтейство и здание Главного штаба со знаменитой аркой. Колонна стала «центральной точкой» этого ансамбля, сконцентрировала его, «собрала воедино», придала ему поразительную законченность, завершенность. Ее создание преследовало ряд непростых задач – архитектурно-художественных, инженерно-технических и идеологических.

Растянувшаяся почти на пять лет история эта изобилует интересными, поучительными подробностями, заслуживающими того, чтобы о них рассказать, чтобы их помнить.

Первоначально идея воздвигнуть в самом центре столицы новый монумент в честь событий Двенадцатого года возникла в 1829 году, вскоре после сооружения в Петербурге двух триумфальных арок – Нарвских ворот и увенчанной колесницей Победы арки Главного штаба. Тогда же был объявлен конкурс на проект монумента, открытый для участия всех членов Академии художеств.

Основная архитектурная идея будущего монумента определилась сразу – она диктовалась местом, выбранным для памятника, и его центральным положением на огромной площади. Но выбор типа устремленного ввысь монумента определился постепенно: обелиск или колонна. Колонной принято было прославлять победы в Древнем Риме («Помпеева», «Антониева», «Траянова» колонны), эта традиция возродилась в начале XIX века сооружением в Лондоне Трафальгарской колонны в честь побед адмирала Нельсона, воздвигнутой Наполеоном в честь его собственных военных побед Вандомской колонны в Париже – ее тело украшал обвивающийся вокруг него спиралью бронзовый барельеф; колонну эту разрушили после поражения Наполеона…

Из принимавших участие в конкурсе авторов сразу выделился 43-летний француз-архитектор Огюст Рикар, более известный как Монферран. Приехавший в Россию в 1816 году, он уже через два года заложил по своему проекту грандиозное здание Исаакиевского собора и руководил его возведением на протяжении четырех десятков лет.

Л. Рикар. Портрет А. – Л. – О. Монферрана

Вряд ли Монферран принадлежал к числу самых ярких, самых выдающихся петербургских архитекторов своего времени. Но он прошел великолепную профессиональную школу, был широко образован в области архитектуры, отличался склонностью к смелым, оригинальным, иногда весьма рискованным решениям. Кроме того, и это особенно важно, в нем сочетались достоинства архитектора и инженера, его архитектурные замыслы непременно опирались на точный инженерный расчет. И, кроме того, Монферран был в Петербурге «в моде», оба сына Павла I, и Александр, и Николай, полностью ему доверяли.

Монферран остановился на идее колонны: гранитный монолит (15 м высоты по первоначальному проекту) должен был покоиться на высоком пьедестале и увенчиваться символической скульптурой. Получая в центре высотную точку, площадь, застроенная равновысокими зданиями, получала завершенность; новая доминанта удачно взаимодействовала со шпилем Адмиралтейства. Гранитный монолит – главный элемент колонны, ее «тело» – естественно «вытекал» из уже почти осуществленной к этому времени идеи «окружения» Исаакиевского собора четырьмя портиками, состоящими из множества таких же гигантских монолитных колонн; сама «идея» монумента-монолита подсказывалась «Гром-камнем», огромным обломком скалы, на котором Фальконе утвердил своего «Медного всадника». Отсюда же «перекочевал» в проект Александровской колонны и мотив змеи – она извивается у ног ангела, статуя которого венчает колонну. И главный ракурс монумента – Пётр развернут в сторону Невы, простер над нею руку, а колонна повернута в Зимнему дворцу своим «фасадом». Мотив ангела, как бы осеняющего город, повторяет тот же мотив на шпиле Петропавловской колокольни, а человеческие фигуры на бронзовом барельефе пьедестала колонны, символизирующие пограничные реки Неман и Вислу (с форсированием этих рек связаны начало и конец Отечественной войны), напоминают изображения рек у подножья ростральных колонн…

Так сочетались в проекте Монферрана