100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Не в этих ли обстоятельствах, несомненно вызывавших ревность Ивана Бецкого, заключена главная причина развернутой им против Фальконе многолетней интриги. Бецкой доволен: императрица постепенно охладевает к скульптору, утрачивает интерес к его работе, письма ее становятся короткими записками, касающимися только деловых вопросов. Скульптор нервничает, раздражается, позволяет себе резкости, негодует по поводу финансовых недоразумений, тяжело переживает затруднения с отливкой статуи и неудачу первой попытки.

Работа над моделью была окончена в 1770 году потом некоторое время ушло на доделки. В декабре 1773 года находившийся в Петербурге Дидро писал о статуе Петра: «Он колоссален и легок, он мощен и грациозен… Ни напряжения, ни труда не чувствуешь нигде; можно подумать, что это работа одного дня».

А отливка статуи в металле (медь, олово, цинк) потребовала четыре года. Это была уже не только художественная, но и техническая задача. Например, заливка железа в заднюю часть фигуры коня – для противовеса, для надежности взметнувшейся над постаментом передней части. Только в ноябре 1777 года уже доведенный почти до отчаяния скульптор производит удачную отливку и обещает императрице завершить всю работу к весне следующего года.

Он задержал ненадолго. К лету 1778 года все было готово. Фальконе прочеканил все швы и спайки на скульптуре (статуя отливалась по частям, которые потом соединялись). Императрица не посетила его мастерскую – она «перестала его воспринимать». И когда в сентябре того же года Фальконе покидал Петербург, где провел восемь лет, императрица не простилась с ним, не удостоила его встречи…

Монумент был готов, но до его открытия оставалось еще 4 года. А 67-летнего скульптора ровно через девять месяцев после открытия памятника разобьет паралич, и еще почти 8 лет он проведет в неподвижности и скончается в Париже в январе 1791, в разгар Французской революции…

История создания «Медного всадника» включает еще несколько важных сюжетов, каждый из которых – тема для отдельного рассказа. Это и долгая история отыскания места для установки памятника. Петровская площадь на берегу Невы, между Адмиралтейской крепостью и Сенатом, была третьим вариантом. Ему предшествовал вариант со Стрелкой Васильевского острова – огромная и пустынная площадь перед зданием Двенадцати коллегий, и вариант с «лугом» против нового Зимнего дворца.

Удивительна и история обнаружения, обработки и доставки в Петербург гигантского, весом более 1500 тонн «Гром-камня» для постамента. Это история небывалого, невероятного технического и трудового подвига. Между моментом, когда в июле 1768 года Академия художеств объявила о необходимости найти громадный каменный блок для постамента, и вскоре каменотес и плотник Семен Вишняков со своим напарником Антоном Шляпкиным обнаружили такой камень в заболоченном лесу близ Лахты, и 26 сентября 1770 года, когда «Гром-камень» был доставлен в Петербург (сперва 8 км по заболоченному лесу, а затем на специальном судне по Малой и Большой Невке и Невы) и выгружен на берег близ здания Сената, у Исаакиевского наплавного моста, прошло всего два года. И обтесанный, подготовленный к установке постамент пролежал до открытия памятника еще 12 лет.

Каждая деталь этого удивительного памятника полна глубокого смысла. И «гордый» конь, зависший над бездной, и контрастирующая с его порывом спокойная величавость Петра, сидящего не в седле, на львиной шкуре (вспомним мотив «Самсона, раздирающего пасть льва»), одетого в простую, а не торжественную одежду и увенчанного лавровым венком. И сила, заключенная в левой руке, которая уздой сдерживает порыв коня. И потрясающий по выразительности жест правой руки, которым Пётр одновременно и укрощает стихию, и повелевает, и покровительствует – России, городу, Неве, Адмиралтейству, Академии наук…

Недаром монумент этот стал не только свидетелем, но и едва ли главным участником всех «торжеств и бед народных». Здесь проходили главные торжества юбилеев Петербурга и грандиозные военные парады. Рядом со стапелей Адмиралтейства спускались в Неву новые корабли. Над Невой и памятником гремели салюты. И 14 декабря 1825 года, и годы блокады, когда статуя была закрыта от опасности попадания вражеских бомб и снарядов, и пушкинский «Медный всадник», и сегодняшние свадебные процессии…

Несколько лет назад, после сильного снегопада, проходя поздним вечером по пустынной площади, я, как всегда, остановился у памятника. Подойдя к нему ближе, увидал надпись, сделанную кем-то пальцем по только что выпавшему снегу, лежащему на постаменте. Она гласила: «Спасибо тебе за город»…

Памятник Суворову

Сильный где, храбрый, быстрый Суворов?

Северны громы в гробе лежат…

Нет теперь мужа, в свете столь славна:

Поздно петь песню военную, снегирь!..

Одно из самых поразительно нежных лирических стихотворений Державина написано сразу после смерти Суворова. Поэт не «бряцает струнами полнозвучных лир», воспевает не только доблесть великого русского воина, но и его тонкую, ранимую, светлую человеческую душу.

Суворов возвратился в Петербург в полночь 20 апреля 1800 года. Предшествующие одиннадцать месяцев были самым славным и самым трудным периодом его жизни. Грандиозные победы в Северной Италии и освобождение ее от французского владычества. Легендарный Швейцарский поход. Панический ужас, охвативший Наполеона при мысли о возможности вступления корпуса Суворова во Францию – ужас настолько сильный, что Бонапарт бросает на погибель свою армию в Египте и торопится на родину… Александр Суворов, получивший 28 октября 1799 года звание Генералиссимуса, становится самым знаменитым человеком Европы, ее первым, легендарным героем. Его восторженный прием в Праге превращен в триумф.

К встрече своего героя готовится и российская столица. Император Павел решает отметить возвращение Суворова на родину небывалым торжеством, почестями, которых доселе удостаивались лишь монархи. Войска столичного гарнизона должны были встречать Генералиссимуса еще при подъезде к городу, 20 тысяч пехоты шпалерами должны были стоять вдоль дороги, по которой Суворов в императорской колеснице въезжал в город и следовал по его улицам до Зимнего дворца, где ему отводились роскошные покои…

Но главным пунктом программы этой встречи было, безусловно, решение императора воздвигнуть в Петербурге памятник великому полководцу. Не просто в Петербурге – рядом со строящимся Михайловским замком, в нескольких десятках шагов от сооружаемого перед новой грандиозной императорской резиденцией конного памятника Петру – «Прадеду – правнук». Памятник Суворову стал бы третьим монументом в российской столице – после двух памятников Петру Великому. И первым, воздвигаемым в честь некоронованной особы. Первым, воздвигаемым в честь здравствующего человека… При его жизни!.. Невероятное решение! Способность императора Павла на экстравагантные решения и поступки была известна – но это решение было одним из самых ошеломляющих…

Уже 1 ноября 1799 года, через три дня после присвоения Суворову звания Генералиссимуса, один из ближайших сотрудников императора адмирал Григорий Кушелев сообщал президенту Академии художеств Шуазелю-Гуфье о решении соорудить памятник Суворову, причем проектирование монумента и исполнение основных работ возлагалось на Академию. Работа начинается немедленно; при этом подчеркивалось, что