Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

12 октября был направлен в горы 2-й батальон Ширванского пехотного полка с шанцевым инструментом для следования в авангарде и разработки новой дороги. Отряд выступил 14 октября. На случай надобности действовать более энергически, предполагая, что турки должны действовать решительно и отчаянно для спасения Карса, отряд выступил в наибо́льшем по возможности составе пехоты; пошли все четыре батальона, в них тринадцать рот, шесть орудий и одиннадцать сотен кавалерии. Кавалерии у нас сделалось теперь менее; милиционеры с наступлением холодов и морозов бежали ежедневно десятками, так что куртинский и конно-мусульманский полки были переформированы в меньший состав сотен. Впрочем, уменьшение нашей милиции нас не тревожило; было даже полезно взять менее кавалерии, которую с прекращением подножного корма становилось трудно продовольствовать, она объедала сено во всем окрестном крае и стесняла довольствие других войск. Наши батальоны были в полном составе, почти в том же, в котором выступили в поход. Долина Евфрата и притока его, Шариана, возвышенная и сухая, оказалась очень здоровой; во все лето больных было мало; все они пользовались в подвижном госпитале и по выздоровлении тотчас поступали в свои части. Если бы не случилось холеры, то наше положение было бы вполне превосходно. На р. Шариане близ д. Чилканы остались в вагенбурге артиллерийский парк, подвижной госпиталь и все излишние тяжести и подводы под прикрытием двух рот пехоты, одной 1-го батальона Мингрельского егерского и другой Ширванского пехотного полков, двух орудий и 4 сотен кавалерии. Находившаяся в Караклисе рота была взята в отряд, а в селении этом поставлена одна рота, взятая из Сурб-Оганеса, где затем осталось только две роты. Четыре сотни милиции, назначенные в вагенбурге, никуда не годились; лошади их пришли в совершенную негодность; они были полезны только тем, что показывали Курдам, что в Алашкертском санджаке находилась также кавалерия.

2-й батальон Ширванского пехотного полка, подвигаясь понемногу вперед вместе с кавалерией, прокладывал новую дорогу. Отряд следовал без остановки, находил везде дорогу готовой, превосходно сделанной без обратных спусков, а постоянно одного подъема до самого хребта Драм-Дага, и в четыре перехода прибыл 17 октября к Кара-Дербенту. Высоты ущелья были заняты до 1000 человек башибузуками и одним или двумя эскадронами регулярной кавалерии. После нескольких выстрелов вся кавалерия эта отступила и скрылась. На дороге до Кара-Дербента мы получили сведения, которые заставляли опасаться, что отряд Вели-паши мог двинуться уже к Саганлугскому хребту. Встретившийся в караване армянский монах объявил, что в Арзеруме ждали прибытия пяти тысяч войска из Трапезонта; потом жители рассказывали, что подкрепления под командой Селим-паши, в числе 20 тысяч, прибыли уже и что все войска выдвинулись к Керни-кёю. По прибытии нашем к Кара-Дербенту явившиеся в отряд жители окрестных селений, наши старые знакомые, подтвердили все, что они слышали о прибытии в Арзерум Селим-паши с войском и о движении его в Керни-кёю 16 октября, но никто из них не был в Керни-кёе ни 16, ни 17 октября и не мог удостоверить, что видел все рассказываемое своими глазами. Слухи были, без сомнения, как всегда, преувеличены, но в них, вероятно, была часть правды, потому что настоятельная надобность, и, вероятно, распоряжения из Константинополя требовали пособить Карсу, или хотя сделать попытку.

18 октября отряд прошел Кара-Дербент и остановился, не доходя немного с. Юзверана на р. Чирикраке возле деревень Чичикрак и Каркоджа, близ Аракса и против брода чрез него у с. Хорасана; с этого места мы могли, сообразно с надобностью, двигаться на Керни-кёй, или перейти бродом чрез Аракс и действовать во фланг неприятелю, если бы он двинулся мимо нас по дороге из Керни-кёя в Карс, отстоявшей от нашего места не более как на 6 или 7 верст. Тотчас же были посланы кавалерийские разъезды к Юзверану и за Аракс. Вся долина Аракса была видна нам; на ней не было никакого движения и войска, все жители показывали, что турецкое войско не проходило из Керни-кёя. Мы могли быть спокойны, что пришли вовремя. Башибузуки и часть регулярной кавалерии, находившиеся в долине Аракса, сосредоточились против нас на дороге к Керни-кёю, значительные толпы их виднелись за Юзвераном на возвышенностях у д. Комацора в 10 или 12 верстах от нас.

Для разъяснения дела и извлечения из нашего движения настоящей пользы, т. е. оттеснения корпуса Вели-Паши и тем отстранения всякой опасности, даже возможности пособить Карсу, было бы полезно наступить всем отрядом к Керни-кёю и далее, чтобы искать боя. В отряде состояло четыре батальона, т. е. несколько более того, сколько было в деле у Керни-кёя 21 июля, и это могло внушить нам уверенность в успехе. Одни угрожающие движения не изменили положения дел в продолжение всего лета. Мы делали стратегические движения на основании предположения, что можем быть разбиты слабым корпусом Вели-Паши, – и это затягивало дело.

Начальник Эриванского отряда, на основании прежних распоряжений, поручил мне 19 октября сделать рекогносцировку к стороне Керни-кёя с двумя батальонами пехоты, двумя орудиями и пятью сотнями казаков. Мы выступили рано утром. За Юзвераном башибузуки заметили наше движение; толпы их стали тотчас собираться на высотах кругом с. Комацора, и вскоре их собралось в двух отдельных кучах более 2 тысяч. Они видели нашу пехоту и орудия и, без сомнения, отступили бы, но кавалерии они боялись менее и всегда охотно завязывали с нею джигитовку и перестрелку. Чтобы удержать их долее на месте, кавалерия следовала около 400 саженей впереди пехоты, в общей колонне, сотни лавами; но позади казаков задних сотен посадили верхом на лошадей штуцерных и стрелков обоих батальонов. Несколько казаков, ехавших впереди, завязали с башибузуками перестрелку, которую башибузуки охотно поддержали. Когда кавалерия наша подошла к ним не более как на 300 шагов и остановилась, тогда пехотные стрелки спешились, вышли сквозь сотен вперед и открыли огонь по густым толпам их; без сомнения, не пропала ни одна штуцерная пуля. Между башибузуками сделалось волнение, поднялись крики; мы видели, как некоторые из передних свалились; задние местами спешивались, сгущались в кучу, чтобы подымать раненых; самые задние тотчас обратились в бегство. С открытием перестрелки наша пехота подходила ускоренным, а под гору беглым шагом; когда башибузуки поворотили и начали отступать, казаки с гиком бросились в атаку, и отступление башибузуков тотчас превратилось в быстрое бегство; их преследовали во весь карьер около 4 верст, за д. Миндиван, за которым они продолжали убегать врассыпную по двум дорогам, к Керни-кёю и