Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

влево к горам, вероятно, на ту дорогу, по которой мы обходили укрепленный лагерь Вели-паши 21 июля, и рассеялись в разные стороны; потом в наших глазах переправились чрез Аракс и скрылись в отдалении. В бегстве они бросили убитых и раненых, растеряли много вещей, а два башибузука, которые по усталости лошадей отставали, были догнаны и пойманы живыми. Жители отыскали на другой день несколько убитых и раненых в поле и оврагах.

Мы остановились на последних высотах между Миндином и Амаркумом, откуда была видна вся долина Гассан-Кала́-чая, и нам открылся возле г. Гассан-Калы неприятельский лагерь, растянутый на значительном пространстве на самом берегу реки, отчего он не был виден прежде. Это, несомненно, был отряд Вели-паши, что подтвердили и взятые в плен башибузуки. Жители Миндивана и Амракума, османлы, вынесли нашим войскам хлеба и молока и просили, чтобы их не грабили; они показали также, что в лагере у Гассан-Калы стоит пехота отряда Вели-паши, а регулярная кавалерия выдвинута к Керни-кёю, хотя ее не было видно, и что в их и соседних селениях заготовлен уже провиант в муке и сухарях для отправления в Карс на жительских вьюках по первому востребованию. Мы действительно нашли этот провиант в мешках и взяли с собой несколько вьюков, объявив, что заберем и остальной. Чтобы оставить турок в сомнении о дальнейшем наступлении нашем, аванпосты были поставлены шире, как бы для охранения лагерного места; пехота начала обратное движение к отряду несколько ранее; кавалерия тронулась, когда начало смеркаться, а аванпосты оставались еще несколько времени на своих местах, были сняты, когда смерклось, и присоединились к колонне, когда совсем стемнело. При возвращении во всех деревнях было объявлено жителям, чтобы они не смели возить провианта туркам под опасением строгого наказания, и что мы возьмем его себе. Без сомиения, потеря этого провианта была небольшое лишение для турок, потому что в Арзеруме было заготовлено его огромное количество; из одного Мушского пашалыка свезено 80 000 арзерумских самар пшеницы (каждая в 15 пудов). Колонна воротилась в лагерь на Чичикраке, когда уже совсем стемнело.

Из показаний жителей, пленных башибузуков, лазутчиков, наших прежних знакомых, явившихся ночью с 19 на 21 октября из селений, более близких к Гассан-Кале, и одного жителя Эриванской губернии, бежавшего к туркам еще в начале войны 1853 года, командовавшего в отряде Вели-паши 500 башибузуков и теперь перебежавшего опять к нам в надежде прощения, положение дел нам разъяснилось. В Арзерум был назначен новый мушир, Селим-паша (не тот, который командовал прежде Баязетским корпусом), приехавший в этот город 12 октября. Ему было поручено действовать из Арзерума к Карсу для выручки его и для провоза продовольствия. С ним ожидали много подкреплений, но из Трапезонта прибыло только около 1000 человек. В Арзеруме приготовили несколько тысяч вьюков провианта – и для следования с ним отряд Вели-паши в составе около 6 тысяч человек регулярных войск выдвинулся 16 октября к Гассан-Кале, а до 3 тысяч башибузуков по дорогам на Карс и на Кара-Дербент, последние для наблюдения за Эриванским отрядом. Около 3 тысяч разного войска отошли в Арзерум для охранения этого города во время движения отряда к Карсу. Один из пленных башибузуков принадлежал к тем, которые находились на дороге из Керни-кёя в Карс; им отдано было приказание следовать 17 октября по Карсской дороге далее, но когда узнали о движении Эриванского отряда чрез Кара-Дербент, приказание это отменено и всех башибузуков сосредоточили 18 октября к Комацору. При наступлении нашем 19 октября, бежавшие башибузуки распространили тревогу в турецком лагере у Гассан-Калы, объявив, что много башибузуков убито, и что наш отряд в составе многих батальонов наступает решительно к Керни-кёю. Новые толпы беглецов, между которыми было несколько раненых, распространили еще бо́льший страх. Примеры подобного распространения азиатцами нелепых преувеличенных слухов мы видели не один раз у себя, между прочим, в день Чингильского сражения, когда бежавшие наши милиционеры распространили и поддерживали в Эриванской губернии слух, что мы разбиты совершенно и турки наступают в Эриванскую губернию. Селим-паша находился в это время в лагере. Когда Вели-паша спросил его, что он теперь прикажет делать, Селим-паша отвечал, что он еще незнаком с положением здешних дел и предоставляет ему, Вели-паше, делать, что он находит лучше. Вели-паша немедленно собрал совет, который решил отступить тотчас же. Отряд со всеми находившимися при нем вьюками провианта, приготовленными для карского гарнизона, начал отступление вечером 19 октября, и только наступившие сумерки помешали нам видеть с высот Миндивана, что палатки лагеря у Гассан-Калы были тогда же сняты. Вели-паша с отрядом ночевал за д. Альвар, не доходя Давабуйну, а 20 октября отступил еще далее, расположился лагерем в ущельях Давабуйну на р. Наби-чае, остался здесь налегке, а все вьюки, обозы и тяжелую артиллерию отправил в Арзерум. Сведения эти подтвердились. Персияне проходившего 20 октября каравана видели турок уже на Наби-чай, и разъезды наши не видели уже у Гассан-Калы лагеря, бывшего здесь накануне. Следовательно, турки отказывались пока от подания помощи Карсу долиной Аракса. Наши печатные реляции объясняли отступление Вели-паши появлением легкого отряда у с. Ардоста, и также появлением 20 человек наших милиционеров на Ольтинской дороге. Эриванский отряд стоял в 7 верстах от Ардоста, находящегося на дороге из Арзерума к Карсу. Туда ездили наши же разъезды, и мы наблюдали за этой дорогой. Вели-паша отступил положительно только вследствие движения одного Эриванского отряда. Отступление это, отнявшее у Карса всякую, даже ложную, надежду на помощь и провиант, должно было иметь влияние на карсский гарнизон.

В Арзеруме, основательно или нет, продолжали ожидать подкреплений из Европы; мы могли предполагать, что для неприятеля было очень полезно прислать эти подкрепления для выручки Карса. Карса не сдавался – оборона его могла продлиться неопределенное время; давно уже говорили, что в нем нет продовольствия и он должен пасть, но он все-таки держался; подкрепления могли прибыть, может быть, еще вовремя. Не говоря уже о том, что Эриванский отряд мог быть оттеснен за Драм-Даг, если не вследствие боя, то вследствие распоряжения избегать встречи с сильнейшим неприятелем, и на тыл нашей блокирующей Карс армии могли тогда действовать безопаснее, – мы не могли оставаться долго, особенно зимой, в одном угрожающем положении, потому что были далеко и за двумя высокими хребтами от своих провиантских складов, находившихся в Эриванской губернии. Хребты гор осенью покрываются снегом, делаются труднопроходимы, а зимой совершенно непроходимыми для повозок. Черводарские лошади нашего провиантского магазина приходили постепенно в бо́льшую негодность, как от трудности осеннего пути, так и от недостатка фуража: подножного корма уже не