Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

по стволу ближайшего обгоревшего дерева. С треском лопнула сухая кора. Боль обожгла суставы, но она ударила снова. И снова. Она била дерево руками, не обращая внимания на содранную в кровь кожу и ломающиеся ногти. Ей нужно было заглушить эту дикую, разрывающую изнутри боль от несправедливости. Каэль был одним из немногих, кто верил ей. Кто не отвернулся. И теперь его нет.

«Копи ярость. Выжигай себя дотла», - ледяным эхом отозвался в памяти голос Лэйфтана.

И Уэна подчинилась. Прямо здесь, под багровым небом Офры, ее скорбь окончательно перегорела. Боль отступила, уступая место той самой глухой, звенящей ненависти, которую предрекал божественный сын.

Она медленно опустила разбитые руки. Взгляд ее, устремленный сквозь дым в сторону далеких шпилей Академии, стал абсолютно мертвым.

В ту же секунду пространство вокруг ее правой ладони судорожно дрогнуло. Реальность пошла зеркальными трещинами, и в руку Уэны, повинуясь, легла коса жнеца.

Уэна до боли в суставах сжала древко. Затем развернулась и бросилась вперед, прочь от поглотивших Каэля руин. Мчалась напролом, сквозь удушливый смог и летящие хлопья пепла, держа курс на шпили Академии святого Вильхельма.

Ярость гнала ее вперед, заставляя забыть обо всем.

Но человеческое тело не могло угнаться за этой безумной волей.

На первом же ухабе нога подкосилась. Тупая, тяжелая боль со всей силы ударила по нервам, и Уэна рухнула на каменистую землю.

Коса жнеца со звоном выскользнула из ее пальцев. Девушка ободрала локти о гравий, из глаз от резкой вспышки боли едва не брызнули слезы. Физическая немощь, словно тяжелый якорь, снова пыталась привязать ее к земле, напоминая: ты пуста, ты слаба, ты хромая...

Уэна зарычала, глотая пыль вперемешку с собственной кровью из разбитой губы.

- Нет... - прохрипела она, цепляясь пальцами за сухую траву. - Не сейчас.

Она не позволила себе остаться на коленях. Стиснув зубы до скрежета, Уэна рванулась вверх. Снова нащупала пальцами рукоять оружия.

Тяжело дыша, упрямо зашагала дальше. Каждый шаг отдавался в бедре адской вспышкой, но она продолжала двигаться вперед сквозь рушащийся мир.

Лэйфтан ждал ее, и она собиралась дойти. Чего бы ей это ни стоило.

Уэна ворвалась в главный холл Академии святого Вильхельма. Когда-то величественное, залитое светом пространство теперь напоминало склеп. Защитные руны на стенах тускло отливали зеркальным матовым блеском, а в воздухе хлопьями летал темный пепел.

По центру холла высилось древнее священное дерево - гордость Академии, чьи раскидистые ветви когда-то упирались в стеклянный купол потолка. Сейчас его листья почернели и осыпались на треснувшие мраморные плиты.

Лэйфтан стоял прямо у подножия этого умирающего исполина, небрежно прислонившись спиной к его массивному стволу. Он выглядел пугающе спокойным среди всеобщей агонии. В его руке покоился Дамоклов меч.

Уэна сжала косу жнеца двумя руками. Даже без магии древнее лезвие признавало ее, слабо вибрируя в разбитых, окровавленных пальцах.

Она сделала тяжелый шаг вперед. Ее форма паладина была покрыта копотью, грязью и кровью, лицо осунулось от ярости и слез.

Лэйфтан медленно оттолкнулся от ствола дерева. В его глазах не было удивления - только ледяная ясность.

- Ты все-таки пришла, - тихо произнес он. Голос эхом разнесся под треснувшим куполом холла.

- Каэль погиб, - выдохнула Уэна, и ее голос задрожал от сдерживаемого надрыва. - По дороге сюда. Твой проклятый мир рушится и заживо хоронит тех, кто вообще ни в чем не виноват! Он просто помогал мне. Он верил в меня! Из-за тебя... из-за твоей ненависти проливается кровь лучших магов Офры. Я думала, что все это время носила в себе чудовище, Лэйфтан...

Она крепче перехватила косу, делая еще шаг.

- И? - он едва заметно усмехнулся, наклонив голову набок. - К какому же выводу ты пришла, Уэна?

- Оказалось, я носила мерзкое зеркало! - крикнула она прямо ему в лицо. - Зеркало, которое отражает лишь чужую боль и уродует все, к чему прикасается!

Тишина натянулась между ними, как струна.

Слова Уэны прозвучали резче и больнее, чем она ожидала. Лэйфтан не разозлился. Напротив, его улыбка стала шире, превращаясь в издевательский, пугающий оскал. В его глазах вспыхнул опасный, почти безумный азарт. Он специально подначивал ее, вытягивая наружу каждую каплю ее гнева.

- Зеркало? Как поэтично.

Лэйфтан сделал медленный, провоцирующий шаг навстречу. Он опустил меч острием к полу, полностью открывая свою грудь для удара, словно подставлялся намеренно.

- Ну так разбей меня! Чего ты ждешь? Докажи, что твоя праведная ярость сильнее моей ненависти. Напади на меня, Уэна! Отомсти за своего мальчика-паладина. Ударь!

Его голос сорвался на вкрадчивый, ядовитый шепот:

- Или ты способна только плакать над пеплом?

Это стало последней каплей.

Уэна не выдержала. Издав яростный крик, она рванулась вперед. Коса жнеца описала широкую дугу.

Лэйфтан среагировал мгновенно. Дамоклов меч взметнулся вверх, рассекая воздух и оставляя за собой шлейф синего света. Металл столкнулся с металлом.

Глубокий, как удар колокола, звук разнесся эхом по холлу Академии. Серебристые искры с треском рассыпались вокруг них, срезая черные листья со священного дерева.

Они разошлись на шаг и тут же сошлись снова.

Его стиль был прямым, резким, как приговор. Каждый выпад - стремительный, выверенный, без лишних движений. Он бил сверху, сбоку, наискосок, вынуждая ее пятиться к разбитым колоннам холла. Лэйфтан наступал жестко, но Уэна видела: он по-прежнему оценивает ее, упиваясь этим противостоянием.

Она хромала, но не падала. Коса двигалась иначе - не как тяжелое орудие казни, а как продолжение ее собственного измученного тела. Уэна совершала широкие дуги, развороты, уходила в сторону. Она не встречала его сокрушительные удары в лоб - она уводила их лезвием, срезала траекторию, меняла угол.

Это было похоже на танец. Смертельный танец на обломках Академии под градом падающих черных листьев.

Лэйфтан сделал ложный выпад, стремительно сменил хват и рванулся вперед. Синее лезвие меча со свистом скользнуло по древку косы, срезая воздух у самого ее плеча.

Уэна попыталась развернуться для ответного удара, но нога дрогнула. Острая, невыносимая боль пронзила все тело до самого бедра. Она покачнулась, полностью раскрываясь для смертельного выпада.

Лэйфтан увидел это. И... не ударил.

Его меч замер в нескольких сантиметрах от ее шеи.

Это замешательство длилось лишь долю секунды, но его глаза, только что горевшие издевательским азартом, внезапно потемнели.

А глаза Уэны вспыхнули новой, дикой яростью.

Коса описала низкую дугу, со скрежетом зацепив клинок, и силой увела его вниз. Воспользовавшись его секундной заминкой, Уэна рванулась вперед, сокращая дистанцию, и оказалась с ним почти вплотную.

Их лица