Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

Уэна поднялась с кресла, сильнее кутаясь в его тяжелый плащ. Затем взяла косу и, опираясь на нее, пошла к двери.

- Погоди, Уэна, - голос принца заставил ее остановиться.

Икарис шагнул наперерез, преграждая путь. Он перехватил ее свободную руку, заглядывая в лицо с такой глубокой нежностью, от которой по спине пробежал странный холодок.

- Пожалуйста... поспи сегодня в моих покоях. Спальня прямо за поворотом, слева от этого кабинета. Там тихо, никто не посмеет тебя побеспокоить.

Принц чуть отстранился.

- Мы отправимся на рассвете, - тихо, но твердо добавил он. - Армия будет готова. А пока отдыхай, Уэна. Ты сделала достаточно.

Девушка была слишком истощена, чтобы спорить и анализировать его мотивы. Смерть Каэля, кровь Лэйфтана на белой форме и дикая боль в ноге выжали из нее последние остатки воли. Ей было абсолютно все равно, где упасть.

Она лишь молча кивнула, принимая его предложение, и медленно вышла из кабинета.

Маска Икариса оставалась безупречной до тех пор, пока дверь не закрылась за девушкой. Только тогда, оставшись в тишине своего кабинета, он позволил себе расслабиться. На его губах заиграла едва заметная, торжествующая улыбка. Все фигуры на доске наконец заняли свои места.

Спальня встретила ее удушающей роскошью.

Уэна остановилась прямо у порога.

Вокруг раскинулось пространство, созданное для безупречного комфорта: роскошная кровать с балдахином, мебель из редких пород дерева, шелковые ковры и золоченые подсвечники.

Девушка скользнула по всему этому богатству быстрым, абсолютно безэмоциональным взглядом.

Она не прикоснулась ни к одной дорогой вещи - прошла прямиком в ванную комнату.

Вода смывала с тела копоть Офры и запекшуюся кровь. Чужую и свою.

Уэна смотрела, как багровые струи с тихим журчанием уходят в слив, унося с собой ошметки того кошмара, который произошел в Академии. Но вода могла очистить лишь тело, но не память.

Закончив, она вытерлась полотенцем. На полке лежала приготовленная для нее чистая одежда, но Уэна даже не взглянула на нее.

Вместо этого она снова натянула на себя свою грязную, пропитанную гарью и кровью форму паладина. Ткань неприятно липла к телу, пахла дымом и напоминала о Каэле. Но именно это сейчас было ее единственной связью с реальностью.

Рассвет наступил слишком быстро, но Уэна так и не сомкнула глаз.

Она продолжала сидеть на краю постели, как вдруг раздался тихий, неуверенный стук в дверь.

- Входите, - обронила она в пустоту, даже не повернув головы.

Створка поддалась, и в комнату вошел Серлин.

Он выглядел иначе, чем прежде. Не израненным, не уставшим - скорее истончившимся, словно восковая свеча, которая уже точно знает, в какую именно минуту она догорит. Он шел так, будто боялся потревожить не воздух, а само ускользающее время.

- Я ненадолго, - тихо произнес эльф, останавливаясь на безопасном расстоянии. - Если ты, конечно, не против.

Уэна медленно обернулась, всматриваясь в его силуэт.

- Ты... - ее голос прозвучал хрипло. - Ты выглядишь так, будто пришел прощаться.

Серлин грустно улыбнулся.

- Иногда прощание - это просто честность, - ответил он. - А вовсе не окончательный конец.

Он сделал еще несколько шагов к окну, но так и не посмотрел на улицу, где у подножия замка уже шумели собирающиеся отряды. Его взгляд был направлен куда-то гораздо глубже - туда, где нет стекол и осязаемых преград.

- Я давно хотел поговорить с тобой открыто, Уэна. Просто не знал в какой именно момент эта боль станет хотя бы немного меньшей.

- Сейчас она не меньшая.

- Знаю.

Эльф замолчал. Это внезапное молчание не тяготило и не давило - оно замерло между ними хрупкой паузой перед неизбежным признанием.

- Я знал о Вистэйне, - наконец, негромко произнес Серлин.

Слова упали в тишину комнаты, как брошенный в колодец камень. Уэна резко, судорожно вдохнула, чувствуя, как внутри все мгновенно заледенело.

- Что?.. - она медленно, преодолевая сопротивление больной ноги, поднялась с кровати. - Что ты сейчас сказал?

- Я знал, - спокойно и отчетливо повторил он, встретив ее полный шока взгляд. - Понял не сразу, но достаточно давно, чтобы перестать сомневаться.

- Ты... - ее голос сорвался на надрывный шепот. - Ты знал, что сын Всевышнего все это время был во мне? Знал - и молчал?!

Серлин посмотрел на нее. В его глазах читалась лишь усталость провидца, который слишком долго нес на своих плечах бремя чужой страшной тайны.

- Я окончательно осознал это в день, когда ты проходила финальное испытание для паладинов, - на выдохе ответил он. - И дело вовсе не в том, что ты внезапно стала сильнее. А в том, как мир вокруг тебя отступил. Так всегда происходит рядом с теми, чье имя сама история отчаянно пытается забыть.

Уэна шагнула назад. Эти слова физически ударили ее в грудь.

- Почему ты молчал?.. - прошептала она, в ее глазах отразилась глубокая обида. - Почему ты не сказал мне правду раньше?

- Потому что, если бы я открыл тебе это тогда, ты бы начала делать выбор гораздо раньше, чем оказалась к нему готова, - он криво усмехнулся. - А будущее не любит, когда его пытаются торопить.

Руки девушки снова крупно задрожали.

Заметив это, Серлин подошел ближе, сокращая дистанцию.

- Прости меня, - мягко произнес он, в его голосе зазвенело искреннее раскаяние. - За это долгое молчание.

Он улыбнулся - той самой знакомой, светлой улыбкой, от которой в былые дни всегда становилось немного теплее.

- Есть вещи, которые ты обязана увидеть перед тем, как начнется штурм, - эльф медленно протянул ей свою открытую ладонь. - Зеркало прошлого... Оно не показывает то, что просто случилось когда-то. Оно возвращает то, что было намеренно стерто из памяти этого мира.

Уэна долго всматривалась в его ладонь. В этом простом жесте сейчас было сосредоточено слишком много: хрупкое доверие, затаенный страх и то самое невысказанное прощание, которое Серлин так отчаянно пытался скрыть.

- Это опасно? - прямо спросила она, не поднимая глаз.

Серлин снова усмехнулся, но на этот раз - болезненно и резко:

- Для меня - да. Для тебя - неизбежно.

Уэна помедлила секунду, а затем медленно вложила свою разбитую ладонь в его руку.

- Держись крепче, - шепнул Серлин, и его голос донесся будто издалека. - Истина редко бывает милосердной к тем, кто ее ищет.

В ту же секунду спальня