Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

дают представление об активности и секретности организации, чьи масштабы и действенность остаются туманными, но, несомненно, существуют и объясняют размах и упорство коммунистического движения. В противоположность этому, у меня сложилось впечатление (уже вчера у Гаазе), что «независимые» пассивны и не имеют четкой ориентации в отношении событий. Сегодня вечером также говорили, что влияние Гаазе в партии сильно упало; происходит существенный отток влево, где господствует Дёмиг. Бёльке хотел бы объединить правое крыло «независимых» и левое крыло правых социалистов в новую партию. Она оказалась бы примерно на том месте, где пытается утвердиться наша Ноябрьская группа.

Ф[ритц] Г[узек] сообщил мне, что на 26 марта, день созыва нового съезда советов, планируется всеобщая забастовка. Это согласуется с намеками Гильфердинга, что акция против правительства планировалась «через три-четыре недели», еще до того, как я начал действовать. Носке сидит на Бендлерштрассе за колючей проволокой и с личной охраной из 7 офицеров, 12 унтер-офицеров и 50 солдат, подобно Николаю II или тирану Дионисию.

Берлин. 11 марта 1919. Вторник

Бои против спартакистов в районе Лихтенберга и расстрелы по законам военного времени продолжаются. На западе города, кроме множества вооруженных патрулей в касках и кое-где проволочных заграждений, ничего не заметно. Однако жестокости и расстрелы отравляют моральную атмосферу вплоть до Тиргартена. – Пабст-Вайсе завтракал у меня один. Мы сошлись во всех основных пунктах: социализм как основа нового развития и укрепления личности, следовательно, социализм крупной собственности (горная промышленность, крупное землевладение, оптовая торговля и крупные банки), Лига Наций не на основе государств, а на основе международных сообществ по интересам (организаций). Он сказал: мы не должны обманываться; мы – замаскированные «независимые». Но наша задача – революционизировать буржуазию. Для пролетариата уже достаточно [партий]. Сначала мы должны попытаться перекроить Демократическую партию; если это не удастся, только тогда основать новую партию. Я подчеркнул, что мы должны создать для себя позицию силы: с помощью прессы, преданной нашим идеям (я надеюсь привлечь [издательство] Ульштайна и Frankfurter Zeitung), а также собственные денежные средства, и, кроме того, собственных агитаторов, которых мы должны найти среди студентов и обучить, интеллигентных рабочих и т. д. Пабст-Вайсе надеется на единый фронт от «независимых» до левого крыла демократов.

Днем беседа в Министерстве иностранных дел с директором Симонсом, преемником Криге, о моем плане Лиги Наций. Ранцау якобы сказал ему, что нам не следует быть слишком резкими в критике парижского плана, поскольку, возможно, всё же придется туда вступить. Симонс полагает, что он собирается взорвать Лигу Наций изнутри, в короткое время перессорив все великие державы, так что они друг в друга вцепятся. Что касается моей идеи, по словам Симонса, за ней будущее. На нынешнем этапе он видит представительный орган, какой хочу я, в качестве верхней палаты над парламентом Лиги, избираемым по национальным куриям. Он был за то, чтобы я опубликовал план под своим именем. Поскольку я посланник, будут знать, что я опубликовал план не без согласия германского правительства; при этом тогда правительство не будет так связано, как если бы само официально его издало. Во всяком случае, по этому пункту еще должна состояться конференция с Ранцау.

Вечером заседание «Клуба 16 ноября». Доклады. Апельт из Веймара. [Он] признал, что правительство пошло на уступки в вопросах о советах и обобществлении только из-за страха перед отколом фракции мажоритарных социалистов. Старые профсоюзные деятели, такие как Виссель, Гизбертс и т. д., были совершенно против советов. Но опасность, что депутаты – мажоритарные социалисты – откажутся сотрудничать дальше, была очень велика. Сейчас думают вместо Земельной палаты или Имперского совета создать нечто вроде сословной палаты, в которой советы обрели бы свою высшую точку. Тогда Земельная палата в качестве третьего колеса вмешивалась бы только при подготовке законопроектов и в управлении, но не прямо в законодательстве. Апельт также горько критиковал уровень и дух веймарского собрания.

Берлин. 12 марта 1919. Среда

По-летнему теплый весенний день. Невольно думаешь о расстрелянных в последние дни, о тех, кто уже не почувствует тепла нового года. Комендант имперской канцелярии, ротмистр фон Платен, отвечает на мое заявление об избиении пленного плетью 8-го числа: «Унтер-офицер штабс-заместитель Клуге заявляет, что он указал на одного из пленных плетью. Он не бил его…» Это ложь. Я ясно видел, как человек три или четыре раза ударил плетью одного из пленных. Написал Платену: «Вашему Высокоблагородию в ответ на прилагаемое при сем Ваше письмо от 8-го сего месяца сообщаю, что показания унтер-офицера штабс-заместителя Клуге ложны. Я видел и готов подтвердить под присягой, что человек, вскочивший на грузовик, бил плетью, а не просто указывал на пленного. Использовать плеть как инструмент для указания на человека при тех обстоятельствах было бы также весьма неумно; далее, однократного указания было бы достаточно; но человек использовал плеть три или четыре раза. Также унтер-офицер штабс-заместитель Клуге до сих пор не раскрыл, кому ему понадобилось столь заметным образом обозначить этого пленного. Наконец, замечу, что заместитель Вашего Высокоблагородия, принимавший мое заявление, подчеркнул в явном виде и с извинением, что он уже несколько раз убирал плеть, отобранную у спартакиста, потому что ею злоупотребляют, и спросил протоколиста, как вышло, что она снова оказалась на руках? Если унтер-офицер штабс-заместитель Клуге будет и дальше отрицать наблюдавшийся мною инцидент, я могу лишь предложить допросить под присягой лиц, находившихся в то время на грузовике, в особенности пленных. Само собой разумеется, я также готов принять Ваше Высокоблагородие, если Вы пожелаете дать указания для допроса дальнейших свидетелей».

На редакционном завтраке журнала Die Deutsche Nation сегодня гостями были Вайссе и некий господин Энгель, который организовал каких-то «молодых демократов». После некоторых любезностей мы разошлись во мнениях, когда я заговорил о серьезных социалистических преобразованиях, которые считаю необходимыми для основания любой подлинной демократии в Германии. Он ходит вокруг да около. Остальные, за исключением Вайссе, колебались или были в восторге, что кто-то предлагает им выход. – В течение дня диктовал проект программы для наших «младодемократов», которую я взялся разработать.

Вечером у меня ужинал Бернсторф (посол) у Хиллера в кабинете, мы были одни. Он участвует в мирных переговорах. Высказался без обиняков, что мы будем вынуждены отказаться. Ранцау едет в Париж и скажет «нет». Я указал, что тогда всё будет зависеть от того, кто возьмет на себя ответственность за отказ как глава правительства. Если Шейдеман, то это не произведет глубокого впечатления ни на нас, ни на Антанту. Совсем иначе, если Гаазе как министр-президент объявит продиктованный нам Антантой мир невозможным; даже широкие массы в странах Антанты поверят Гаазе. При таких обстоятельствах, если предвидится отказ, будет долгом, даже по внешнеполитическим причинам, ввести «независимых» в правительство.