Свобода приходит в полночь - Доминик Лапьер

знания, которых нам в колониях взять было неоткуда. Вы не можете просто вручить нам страну, где вы распоряжались, сколько мы себя помним, и отбыть восвояси, как ни в чем не бывало. Дело швах, нам нужна помощь. Возьметесь ли вы управлять Индией?

– Все так, – отозвался суровый реалист Патель. – Он прав. Вы должны взять рычаги управления на себя.

Маунтбеттен был ошеломлен:

– Я же только что закончил передавать вам дела. И вы уже просите забрать все обратно?

– Вы должны понять и принять наше предложение, – отозвался Неру. – Мы готовы повиноваться вам во всем.

– Но это же чудовищно, – сказал Маунтбеттен. – Если кто-нибудь прознает, что вы снова позвали меня править, вашей карьере конец. Индийцы оставили британского вице-короля при должности и вручили ему страну? Вы шутите?

– Значит, придется это как-то скрыть. Но если вы не согласитесь, нам конец.

Маунтбеттен ненадолго задумался. Ему нравилось справляться с трудностями, а тут был как раз такой случай. Вдобавок он ценил и уважал Неру, любил Индию и ощущал свою ответственность. Отступать было некуда.

– Ладно, – сказал он, вновь превращаясь в адмирала на мостике. – Я согласен. Все должно получиться, у меня есть план. Но условимся с самого начала: об этом никто не должен знать. Никому не рассказывайте, что такой разговор вообще имел место. Вы обратитесь ко мне с предложением создать правительственный комитет по чрезвычайным ситуациям. Я соглашусь. Принято?

– Принято, – отозвались Неру с Пателем.

– Отлично. Вы ко мне обратились. Теперь предложите мне возглавить этот орган.

– Принято. Предлагаем вам возглавить комитет, – отозвались оба индийских политика: у них уже дух захватывало от темпа, который Маунтбеттен взял с места в карьер.

– В комитет по чрезвычайным ситуациям должны войти все, кто мне нужен, – продолжал лорд Луис.

– Берите хоть весь кабинет министров, – фыркнул Неру.

– Чушь! Ничего хорошего из этого не выйдет. Мне нужны люди, которые делают дело. Глава управления гражданской авиации, председатель правления железных дорог, глава Индийской медицинской службы. Моя жена займется волонтерами и Красным Крестом. В секретари возьмем генерала Эрскин-Крама, он отвечал у меня за конференции. Протоколы будут печатать английские машинистки по очереди, чтобы к концу заседания все было уже готово. Вы поручаете мне это организовать?

– Поручаем, – отозвались Неру с Пателем.

Маунтбеттен продолжил:

– На заседаниях глава правительства займет место от меня справа, а вице-премьер – слева. Я буду во всем с вами советоваться, но что бы я ни предложил, вы не должны со мной спорить. На это нет времени. На мое “Наверняка вы считаете, что я должен сделать то-то и то-то” вы будете соглашаться и просить меня сделать именно это. И все. Больше ничего говорить не требуется.

– Разве мы не можем… – начал было Патель.

– Тогда мы застрянем, – остановил его Маунтбеттен. – Так мне управлять или нет?

– Управлять, – проворчал старый политик.

Через пятнадцать минут список членов комиссии был готов.

– Господа, – подытожил Маунтбеттен. – Наше первое заседание состоится сегодня в пять часов пополудни.

Потребовалось три десятилетия борьбы, несколько лет забастовок, массовых протестов и костров из английской одежды, а главное – считаных три недели независимости, и Индия вновь оказалась под управлением англичанина. В последний раз.

Глава 14

Величайшее переселение народов

Нью-Дели, сентябрь 1947

Колесо жизни словно совершило магический оборот и вернуло Луиса Маунтбеттена в предыдущую инкарнацию. Он вновь взял на себя роль верховного главнокомандующего и рьяно принялся за то, что у него всегда так хорошо выходило. Получив приглашение возглавить Комитет по чрезвычайным ситуациям, он за считанные часы преобразовал величественный дворец из красного песчаника, который Лаченс задумывал как декорацию для грандиозных имперских церемониалов, в отлаженную машину ставки главнокомандующего в разгар военных действий.

Как вспоминал потом один из его помощников, не успели Неру с Пателем выйти из кабинета, “все завертелось”. Для заседаний отвели зал, где в колониальные времена собирался Исполнительный совет. Соседние комнаты барона Исмея превратили в картографическое и разведывательное управление. Из армейского штаба затребовали самые подробные карты Панджаба. Военно-воздушным силам велено было немедленно приступить к рекогносцировке в индийской части провинции и заниматься ей от зари до зари. От пилотов требовались ежечасные рапорты о размере, скорости движения и предполагаемом маршруте каждой колонны беженцев, которая попадала в поле зрения.

Было организовано наблюдение с воздуха над железнодорожными путями. Маунтбеттен с его стремлением всегда быть в курсе событий немедленно задумал и развернул радиосеть, связавшую дворец с ключевыми точками Панджаба. Генерал-майор Пит Рис, чья Пограничная охрана в итоге была разбита на пакистанскую и индийскую часть, возглавил разведывательное управление[163].

В борьбу с кризисом должны были внести свой вклад абсолютно все, так что свою семнадцатилетнюю дочь Памелу лорд Луис приставил к Рису секретарем.

Первое заседание Комитета по чрезвычайным ситуациям Маунтбеттен начал с того, что очертил индийскому руководству ту чудовищную картину, которая вырисовывалась из карт и графиков разведывательного управления. Многие из присутствующих впервые осознали весь масштаб назревшей катастрофы. Проницательный Алан Кэмпбелл-Джонсон, пресс-атташе лорда Луиса, заметил, что реакция присутствующих индийцев сводилась к “растерянности, замешательству и ощущению полной беспомощности перед лицом неизвестности”. У Неру вид был “бесконечно печальный и обреченный”, Патель казался “встревоженным” и “закипал от ярости и бессилия”.

А Маунтбеттен тем временем разворачивался в полную силу. В последующие недели люди, собравшиеся за этим столом, обнаружат в учтивом и обворожительном джентльмене, которого они знали как последнего вице-короля, абсолютно новые стороны – прежде всего беспощадную твердость в сочетании с намерением во что бы то ни стало добиться результатов. К концу заседания машинистки уже распечатали копии первоочередных мер; остальные протоколы развезли мотокурьеры в течение часа. Первым вопросом на повестке следующего заседания поставили выполнение розданных поручений.

Многим из почтенных членов комитета, не справлявшихся с бешеным маунтбеттеновским темпом, предстояло испытать на себе его гнев. Однажды, как вспоминал Х. В. Р. Айенгар, глава управления гражданской авиации, он же первый секретарь Неру, не отправил вовремя в Панджаб самолет с неотложными медикаментами.

– Господин директор, – пророкотал Маунтбеттен, – вы немедленно покинете этот зал и отправитесь в аэропорт. Вы не будете ни спать, ни есть и не уедете оттуда, пока лично не удостоверитесь в отправке рейса и не доложите мне.

Обиженный и униженный, проштрафившийся чиновник нетвердой походкой вышел из-за стола, но лекарства в итоге были отосланы.

Уже на первом заседании потрясенные члены комитета наблюдали непривычную жесткость Маунтбеттена. Если поездная охрана не открывает огонь против нападающих, есть эффективное средство повышения дисциплины, заявил он. Надо собрать всех охранников, раненых отвести в сторону, а остальных предать трибуналу и расстрелять прямо