За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

с ним ответственность в случае потенциальных осложнений. Позднее, в августе 1918 г., Я. М. Свердлов, который, в отличие от В. И. Ленина, привык действовать напрямик, взял на себя ответственность за судьбу саратовских левых эсеров, открестившихся от действий своего ЦК. Е. Д. Стасова прямо указала в своих воспоминаниях, что именно Я. М. Свердлов стал инициатором «амнистии» бывших попутчиков большевиков во власти, осудивших Спиридонову и Блюмкина со товарищи: «Как известно, часть левых эсеров стала в 1918 г. отходить от своей партии и желала вступить в ряды [Российской] коммунистической партии. По инициативе Якова Михайловича (курсив наш. – С.В.) было решено, что целесообразно объединить их и создать Партию революционных коммунистов. Эта партия должна была повести агитацию среди левых эсеров, и затем все вовлеченные в ряды революционных коммунистов должны были вступить в нашу партию. Возглавляли эту работу тт. Рославец и Устинов»{1879}. П. Д. Мальков вспоминал впоследствии о том, что, «по разрешению Я. М. Свердлова», свидания с М. А. Спиридоновой, которая еще «находилась в Кремле под усиленной охраной», разрешили А. М. Устинову и А. Л. Колегаеву, «бывшим членам ЦК [П] ЛСР, отошедшим от [левых] эсеров и пытавшимся склонить к этому и Спиридонову»{1880}. Через А. М. Устинова, по свидетельству самой М. А. Спиридоновой, большевистское руководство даже «тонко» намекнуло Марии Александровне, что ее могут выпустить из заключения в комендатуре Кремля, а потом арестовать и расстрелять в здании на Лубянке, и прозондировало (как водится, безуспешно) вопрос о том, не согласится ли Спиридонова на отказ от политической деятельности{1881}. Впрочем, левоэсеровские руководители, сохранившие верность своим идеалам и своей партии, не без чувства морального удовлетворения констатировали через полгода «после июльских событий», что из их партии «…стали уходить пачками те карьеристы, которые служат всяким комиссарам в большевистских комиссариатах»{1882}.

Впрочем, «революционные коммунисты» всячески подчеркивали, что их партия «…не является бывшей Партией левых эсеров, ибо, отмежевавшись от левых эсеров, Партия революционного коммунизма настолько изменила свою тактику и дополнила Программу, что все связи с Партией эсеров порваны окончательно»{1883}. Учредительный съезд новой народнической организации – Партии революционного коммунизма – состоялся в Москве 25–27 сентября 1918 г.{1884}.

Параллельно с выделением из Партии левых эсеров Партии революционных коммунистов шло организационное обособление другого осколка ПЛСР – Партии народников-коммунистов (ПНК). Последняя создавалась с конца июля 1918 г. по инициативе группы левых эсеров Пресненского района г. Москвы, группировавшейся вокруг газеты «Знамя борьбы». 28 июля представители указанной группы покинули Московскую общегородскую конференцию левых эсеров, отказавшись присоединиться к предложенной ее большинством резолюции, направленной против РКП(б). 1 августа состоялось организационное собрание группы, на котором было принято решение о пересмотре тактики по вопросам: о Брестском мире, об участии в деятельности советских органов и о взаимоотношениях с другими политическими партиями. На собрании создали бюро для оформления новой организации{1885}.

В идеологическом плане народники-коммунисты выступали за синтез народничества и марксизма. По мнению отдельных народников-коммунистов, большевики в теоретическом отношении пошли на слом марксистских догм, повернули в сторону народничества, признав возможными социалистические преобразования в отсталой стране. Народников-коммунистов отличало от большевиков лишь отрицательное отношение к комитетам бедноты и применению репрессий к буржуазным элементам, не участвовавшим в контрреволюционной деятельности{1886}.

18 августа бюро приняло программный манифест «народников-коммунистов», опубликованный в газете «Знамя трудовой коммуны»{1887}. В. Е. Трутовский в 1937 г. не без презрения показал, что Партия народников-коммунистов была создана «во главе с [Г.Д.] Заксом и Е. Кац, получивших возможность издавать свою легальную газету, но совершенно не влиятельных в партии. Среди ушедших преимущественно преобладали малоидейные люди, вошедшие в ПЛСР в период массового приема, а также ряд элементов, совершенно не желавших нести никакого риска, сопряженного с подпольным существованием партии»{1888}.

В настоящее время в распоряжении исследователей отсутствуют доказательства «вклада» большевиков в оформление Партии народников-коммунистов, однако, как установлено в историографии, один из лидеров ПНК – Г. Д. Закс – был настолько близок к большевикам, что 6 июля 1918 г. М. Я. Лацис не стал брать его под арест, нарушив букву предписания Совнаркома. Более того – после июльских событий 1918 г. Г. Д. Закс обратился к Ф. Э. Дзержинскому с письмом, в котором заявил о своем несогласии с действиями ЦК ПЛСР{1889}.

В августе 1918 г. на V съезде Советов Петроградской губернии образовалась малочисленная фракция «народников-коммунистов» во главе с бывшим членом Петроградского комитета Партии левых эсеров, делегатом V Всероссийского съезда Советов и членом ВЦИК А. П. Обориным. По мнению ее исследователя И. П. Петухова, появление фракции стало следствием «…низового протеста петроградских левых эсеров против действий руководства ПЛСР 6 июля 1918 г.»{1890}. 24 августа А. П. Оборин публично объявил о своем выходе из ПЛСР. 25 августа газета «Знамя трудовой коммуны» опубликовала материал инициативной группы петроградских народников-коммунистов, в котором говорилось, что после июльских событий из состава Петроградского комитета ПЛСР вышла группа численностью 300–400 человек. Эта группа назвалась «Народной партией революционных социалистов», избрала собственный Петроградский комитет и выпустила три брошюры. Печатный орган этой «партии» мягко критиковал «революционных социалистов», выражая надежду на объединение с ними. Народники-коммунисты видели задачу различных групп бывших левых эсеров в объединении, поскольку в противном случае эти группы ожидала «потеря всякого влияния в политическом отношении»{1891}. Как установил И. П. Петухов, в колыбели революции оформилось две группы, которые позднее составили Петроградскую организацию Партии народников-коммунистов: «революционных социалистов» и собственно народников-коммунистов с их лидером А. П. Обориным. Процесс организации народников-коммунистов в Петрограде растянулся на целый месяц. Г. Д. Закс писал в первой половине сентября 1918 г. о том, что партия «здесь еще не имеет почти никаких связей», но выступления ораторов встречают «огромную поддержку масс»{1892}. Про состояние партийных дел отмечалось, что «необходима в Питере наша газета и организация»{1893}.

Оформление «единой», если так можно выразиться, Партии народников-коммунистов состоялось на 1-й Всероссийской конференции 21–24 сентября 1918 г. Партия считала единственно правильным «путь перехода к аграрному коммунизму через социализацию земли» и отстаивала необходимость «приспособления городской промышленности к потребностям земледелия и населения деревни»{1894}. Впрочем, уже 30 октября в органе этой партии – газете «Знамя трудовой коммуны» – признавалось, что «в смысле экономическом наше, народническое, классовое деление не оправдывалось, а оправдалось классовое деление марксистов» и что «жизнь заставляет нас уступить и проводить вместе с большевиками расслоение крестьянства, диктатуру власти пролетариата и беднейшего крестьянства и централизацию в хозяйственном отношении»{1895}. Не приходится удивляться, что вскоре после такого «признания», 11 ноября 1918 г., Партия народников-коммунистов вошла в РКП(б)[32].

28 февраля 1919 г. Я. М. Свердлов даже продемонстрировал нехарактерный для него либерализм, лично набросав текст постановления Президиума ВЦИК, в котором говорилось: «Ввиду поступающих с мест жалоб на репрессии, чинимые местными советскими организациями по отношению к членам Партии революционных коммунистов и с.-д. интернационалистов, Президиум ВЦИК разъясняет, что указанные