За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

Я. М. Свердлова, советские «парламентарии» находились в настоящей эйфории от «революционных событий» в Болгарии (при том, что к моменту начала заседания восставшие солдаты были уже наголову разбиты, а левое крыло Болгарской рабочей социал-демократической партии – тесные социалисты, так называемые «тесняки», восприняли восстание как стихийный бунт и отказались его поддержать{1912}) и в Сербии, брожения в которой так и не привели, вопреки надеждам российских коммунистов, к свержению династии Карагеоргиевичей.

Всероссийским ЦИКом были рассмотрены прежде остальных вопросы «Международного рабочего движения». ВЦИК поручил «…своему Президиуму: 1) обратиться к рабочему классу всех стран с разъяснением характера наступления так называемых союзников на Российскую революцию; 2) послать приветствие всем тем партиям и группам в рабочем движении различных стран, которые ведут в настоящее время революционную борьбу за социалистическую революцию»{1913}. Заслушав сообщение Ю. М. Стеклова «О положении в Болгарии», ВЦИК принял резолюцию, в которой «горячо» приветствовал абсолютно этого не заслужившую «…болгарскую рабочую партию тесняков»{1914}. В резолюции пафосно говорилось: «В дни, когда болгарская олигархия, бросившая ради захватных целей болгарский народ, истощенный двумя Балканскими войнами, в международную бойню, под напором своих истерзанных, измученных народных масс, принуждена думать о мире, дабы спасти себя от народного гнева, ваши мысли и чувства всецело разделяются братской партией пролетариата. Мы уверены, что партия тесняков, славные вожди которой, Благоев и Кирков, выросли в рядах революционного движения России (здесь и далее в цитате курсив наш. – С.В.), партия, которая всегда непримиримо боролась с господствующей в Болгарии кликой, которая с первого дня международной войны мужественно шла против шовинистического течения, которая, отстаивая знамя международной гражданской войны, собрала вокруг себя широкие народные массы, – эта партия является теперь знаменосцем борьбы за мир народов, борьбы за ниспровержение капиталистической клики Болгарии с Фердинандом Кобургским во главе»{1915}.

ВЦИК выразил «…твердую уверенность в том, что в близком будущем знамя Советской Социалистической Республиканской России объединится со знаменем рабоче-крестьянской Болгарии», уверял, что «…болгарским рабочим и крестьянам удастся засыпать море крови, которым буржуазные клики Болгарии и Сербии пытались разъединить трудовые массы обеих стран»{1916}, слал «…братский привет рабочим и крестьянам Сербии, которых гонят на новую бойню английские и французские капиталисты не для того, чтобы освободить сербский народ, а для того, чтобы наложить цепи на рабочих Австрии и Германии»{1917} и, наконец, призвал «…рабочие массы Сербии покончить с Карагеоргиевичами – агентами французской буржуазии, покончить с собственной буржуазией и протянуть руку болгарским рабочим и крестьянам, дабы совместно с ними водрузить на Балканах, сбросивших с себя цепи мирового империализма, знамя Балканской Советской Федеративной Социалистической Республики»{1918}.

Надежды на мировую революцию крепли и вселяли уверенность в Л. Д. Троцкого и Я. М. Свердлова. Неслучайно, заслушав на том же заседании доклад Л. Д. Троцкого и П. Г. Смидовича о военном положении РСФСР, ВЦИК утвердил Положение о Революционном военном совете Республики, в котором подчеркнул: «ВЦИК призывает всех сынов Советской России напрячь все силы для содействия общему делу и доведения борьбы за социалистическую революцию до конца»{1919}.

Однако, как бы сказал В. И. Ленин, «гвоздь» международной обстановки состоял в событиях не болгарских и не сербских, а немецких. Военно-политический крах Германии ставил под вопрос политику Советской России по лавированию между двумя «империалистическими хищниками». На Русском Севере вовсю шла интервенция, которая после победы Антанты в Первой мировой войне могла стать серьезной угрозой не только территориальной целостности страны (Русскому Северу), но и «первому в мире социалистическому государству» и большевистской власти в целом.

В конце сентября 1918 г. или чуть позднее В. И. Ленин написал «дорогому Л[ьву] Б[орисовичу Каменеву]» записку с изложением своих взглядов насчет «славной теории лавирования»{1920} (судя по всему, Каменев предложил навязать Германии пересмотр Брестского мира: «Все теории хороши, если соответствуют объективной действительности. А наша действительность изменилась, ибо если Германия побита, то становится невозможным лавирование, ибо нет двух воюющих [блоков], между коими лавировали мы!! Attention (внимание! – С.В.). Англия слопает [нас], если не… Красная Армия. Нам начинать переговоры о пересмотре Бреста, по-моему, не следует, ибо будет теперь забеганием [вперед]… В ы ж д а т ь надо. Выздоравливайте! Привет! Ваш Ленин»{1921}.

Однако уже 1 октября вождь большевиков написал Я. М. Свердлову и Л. Д. Троцкому, что дела так «ускорились» в Германии, что «нельзя отставать и нам»{1922}, а «сегодня мы уже отстали»{1923}. В. И. Ленин предписал «…созвать завтра соединенное собрание ЦИК, Московского Совета, райсоветов, профессиональных союзов и прочая и прочая», сделать «…ряд докладов о начале революции в Германии (победа нашей тактики [тактики, навязанной Лениным его партии. – С.В.] борьбы с германским империализмом. И т. д.)», «… Принять резолюцию»{1924}. После констатации успехов своей политики вождь большевиков сделал прогноз, как всегда, когда речь шла о мировой революции, мягко говоря, не очень точный: «Международная революция приблизилась за неделю на такое расстояние, что с ней надо считаться как с событием дней ближайших»{1925}. Хорошо зная соглашательство Каменева, Ленин заклинал своего товарища по большевистскому руководству: «Никаких союзов ни с правительством Вильгельма, ни с правительством Вильгельма II + Эберт и прочие мерзавцы. Но немецким рабочим массам, немецким трудящимся миллионам, когда они начали своим духом возмущения (пока еще только духом), мы братский союз, х л е б, помощь военную начинаем готовить. Все умрем за то, чтобы помочь немецким рабочим в деле движения вперед начавшейся в Германии революции»{1926}. Ленин с его подлинно немецкой педантичностью даже сам сделал «Вывод» из собственных ценных указаний: «1) вдесятеро больше усилий на добычу хлеба (запасы все очистить и для нас и для немецких рабочих); 2) вдесятеро больше записи в войско. Армия в 3 млн должна быть у нас к весне для помощи международной рабочей революции. Эта резолюция должна в среду ночью пойти всему миру по телеграфу. Назначьте собрание в среду в 2 ч[аса]. Начнем в 4, мне дайте слово на ¼ часа вступления, я приеду и уеду назад. Завтра утром пришлите за мной машину (а по телефону скажите только: согласны)»{1927}.

3 октября Макс фон Гофман констатировал в своем дневнике: «Положение – военное и политическое – серьезно. В этом нет сомнения. Мы упустили слишком много возможностей, а наши правые слишком зарвались. [… ] Болгары окончательно выходят из игры»{1928}. В тот же день состоялось объединенное заседание ВЦИК и Московского Совета, которое вождь большевиков предписал собрать днем раньше. Я. М. Свердлов сразу же заявил, что целью «столь авторитетного собрания»{1929} ставится выработка «отношения к событиям» в Болгарии. «Мы должны дать себе отчет в том, что указало этот путь товарищам за границей», –