Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

что я видел их абсолютно чётко. Никакой звериной мути. На меня смотрели осмысленные, пугающе умные человеческие глаза с бледно-серой радужкой. Белки чуть желтоватые, с полопавшимися капиллярами. И они не моргали. Совсем.

Но волосы на голове у меня зашевелились совсем не из-за глаз.

Ночное окошко прорезано на уровне моей груди. Псина сейчас сидит внизу. Чтобы постучать в сталь на такой высоте — тяжело, с достоинством, три раза подряд — этой твари пришлось бы встать на задние лапы.

И стучать явно не хвостом.

Я сглотнул. Псина по ту сторону стекла чуть склонила массивную голову набок, продолжая буравить меня взглядом.

Глава 23

Снежок

Пёс не двигался. Сидел и смотрел, как экзаменатор на пересдаче, который заранее знает, что ты не готов.

Я отлип от стекла и попробовал дышать ровнее. Получалось через раз.

— Толян, — позвал я, не отрывая взгляда от гостя. — У тебя в твоей дворовой энциклопедии собаки размером с телёнка проходят?

— Смотря чьи, — деловито отозвалась банка. — Если Тёмыча с автомойки, то у него алабай был, Борька. Здоровый, зараза, но тупой, как ведро. А чё?

— Да так. Тут к нам Борька в квадрате пришёл.

Я снова присмотрелся. На спине у псины что-то темнело. Прищурившись, я разобрал ремни и клапаны… что-то вроде рюкзака, аккуратно подогнанного по звериной фигуре. Кожаного, добротного, с латунными пряжками.

Такие рюкзаки не покупают на маркетплейсе, а скорее шьют на заказ у мастера, который берёт предоплату золотом.

А на ошейнике, толстом и чёрном, висел конверт. Тоже чёрный, прямоугольный, притянутый маленьким карабином. И на конверте, я мог поклясться, белели буквы.

Я вытянул шею. Буквы сложились в слово. Слово оказалось моей фамилией.

«Г-ну Кротову Д. А., лично в руки».

— Прекрасно, — сказал я вслух. — Мне пишут. У меня появился бумажный спам. Курьерская доставка тревоги на дом.

Пёс терпеливо ждал. Немигающие серые глаза следили за каждым моим движением с вежливым интересом хирурга, изучающего снимок.

Ладно. Работаем. Клиент есть клиент, даже если у клиента четыре лапы и умный человеческий взгляд. Я наклонился к переговорной щели.

— Добрый вечер. Магазин «Продукты 24», меня зовут Денис, чем могу помочь? — Пауза. Собака ожидаемо молчала. — Вижу, у вас для меня корреспонденция. Передадите конвертик? Можно прямо в лоток. Лоток вот тут, вверху, стальной такой, если на задние лапы встанете, то не промахнётесь.

Ноль реакции. Даже ухо не дёрнулось.

— Конвертик, — повторил я и изобразил руками прямоугольник. — Письмо. Бумага. Мне. Давай.

Псина склонила голову на другой бок. В переводе с собачьего это, видимо, означало «продолжайте, вы очень забавный».

— Может, вам термины ближе? Осуществите передачу отправления получателю, — я постучал пальцем по бейджику. — Получатель перед вами. Верифицирован бейджиком.

Тишина. Немигающие глаза продолжали изучать меня.

— Так, — я потёр переносицу. — Денис, думай. Перед тобой собака. Странная, жуткая, с глазами уставшего бухгалтера, но собака. Это явно не волшебный бобик из Страны чудес, с ним поболтать за жизнь не получиться. Но собакам обычно дают команды.

Чувствуя себя полным идиотом, я выпрямился, набрал воздуха и произнёс командирским тоном:

— Встать!

Пёс поднялся. Мгновенно, чётко, всеми четырьмя лапами, как солдат по тревоге. И замер, глядя на меня снизу вверх.

У меня по рукам поползли мурашки. Не от страха даже, а от самого факта: сработало. Эта туша понимает команды и выполняет их с точностью станка.

— Сидеть!

Гость сел. Спину выпрямил так, что любой инструктор по йоге зарыдал бы от зависти. Хвост аккуратно обернул вокруг лап, как шарфик.

— Однако, — уважительно сказал я. — Дисциплина. Кто-то в тебя хорошо вложился, дружище. Ну-ка… Голос!

Вот это я зря.

Мощный «Гав!» ударил по ушам, как взрыв. Гулкий и утробный, он тряхнул бронестекло в раме, отозвался дребезгом в бутылках на витрине и, кажется, сдвинул что-то у меня внутри черепа. Где-то на стоянке заорала сигнализация.

— Ё-МОЁ! — взвыл Толик из банки. Рассол пошёл кругами. — Денчик, кого там принесло такого горластого⁈ У меня чуть укроп из банки не выпрыгнул! Скажи ему, пусть завязывает, а то я щас выйду и объясню за шум!

— Не выйдешь, Толян. У тебя ног нет.

— Так это… морально выйду! Морально я быстрый!

Пёс тем временем снова сидел неподвижно, всем видом излучая: «Вы просили голос, и его получили. Ещё пожелания?»

И тут до меня дошло. Стук в дверь на высоте моей груди. Задние лапы. Ну конечно.

— Ап! — скомандовал я.

Плавно, без единого лишнего движения, зверь поднялся на задние лапы и положил передние на стальную дверь. Раздался тихий металлический стук когтей. Огромная чёрная морда оказалась ровно напротив окошка, глаза в глаза со мной.

Вблизи он выглядел ещё хуже. Точнее, лучше, если оценивать как произведение искусства, и намного хуже, если оценивать как соседа по ночи. Лоснящаяся шерсть, влажная от мороси. Пасть закрыта, но по её размерам легко угадывалось, что моя голова туда войдёт без очереди.

А глаза вблизи были совсем человеческими. Серыми, усталыми, с сеточкой лопнувших сосудов, как у мужика, который третьи сутки не спит из-за квартального отчёта.

— Не мигай, не мигай, — пробормотал я. — Я тоже так умею. У меня сессия была.

Конверт на ошейнике болтался теперь прямо напротив лотка. Осталась мелочь: просунуть руку наружу и отстегнуть карабин.

К зубам. Вплотную.

— Слушай, — сказал я псу честно. — Я сейчас туда полезу рукой. Рука мне нужна целиком, я ей сдачу считаю и кота глажу. Договорились?

Пёс не ответил, что я решил трактовать как джентльменское соглашение.

Я отпер лоток, выдвинул его наружу и осторожно просунул кисть в образовавшийся зазор.

Тёплое дыхание накрыло пальцы сразу. Горячее, ровное, мощное, как из приоткрытой духовки. Пахло почему-то не псиной, а палой листвой и чем-то горьким, вроде остывшего костра.

Пальцы нащупали карабин. Холодный металл, тугая пружинка. Щёлк.

Конверт лёг в ладонь, и я дёрнул руку обратно с такой скоростью, что чуть не оставил рукав в лотке. Задвинул сталь, защёлкнул фиксатор, выдохнул.

Все пять пальцев на месте. Инвентаризация конечностей завершена успешно, недостачи нет.

Пёс мягко опустился на все четыре лапы и снова уселся под козырьком. Ждать.

Вернувшись к прилавку, под зелёное свечение терминала, я осмотрел добычу.

Конверт из плотной чёрной бумаги, тяжёлый, гладкий на ощупь. Сургучная