Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[J 86, 2]

К просодии Бодлера: к ней применимы слова, первоначально приписываемые Расину: «соприкасаться с прозой, правда крыльями» [1663].

[J 86, 3]

К стихотворению «Поездка на Киферу» [1664]:

Кифера – там, мрачная, уставшая, одуревшая,

Скелет грезы любовной, голый череп

Утехи…

…

Нет пчел уже, вкушавших росу и тимьян,

Но небо прежнее синеет.

Victor Hugo. Les contemplations / Cerigo [1665]

[J 86а, 1]

Теория поэзии как самовыражения – «Там, где немеет в муках человек, / Мне дал господь поведать, как я стражду» [1666] – с особой категоричностью сформулирована в «первом» (на самом деле втором) предисловии Ламартина к «Поэтическим медитациям» 1849 года. «Оригинальничанье», не говоря уже о подлинном осмыслении оригинальных возможностей, спасает поэта, в частности Бодлера, от поэтики чистого самовыражения. Ламартин формулирует это следующим образом: «Я больше никому не подражал, выражал себя для себя самого. Это было не искусство, а излияние собственного моего сердца… Я ни о ком не думал, когда то там, то здесь писал эти стихи, разве что о тени и Боге». Цит. по: Les grands écrivains de la France. Lamartine. II. P. 365 [1667].

[J 86a, 2]

По поводу наблюдения Лафорга о грубых сравнениях у Бодлера [J 9, 4] Руфф [1668] замечает: «Оригинальность этих сравнений не столько в их резкости, сколько в искусственном, то есть человечном характере образов: перегородка, крышка, кулиса. „Соответствие“ схвачено в смысле противоположном тем соответствиям, которые обычно предлагают поэты, отсылающие нас к природе. Бодлер, следуя необоримой склонности, всё время подводит нас к человеческой идее. Даже в человеческом плане, если ему нужно усилить описание через образ, он часто выбирает какое-то иное проявление человека, избегая прибегать к Природе: „Трубы, колокольни, мачты города“» [1669]. Marcel-A Ruff. Sur l’architecture des fleurs du Mal. P. 398) [1670]. Ср. «указывая пальцем в небо» в описании Мериона. – Тот же мотив, безобидный и с уклоном в психологию, содержится в обращении Ратье [1671] к индустриальной деятельности фланёра.

[J 86a, 3]

В стихотворении Барбье «Шахтеры Ньюкасла» восьмая строфа завершается так:

Мы трудимся во тьме, но нам грозит обвалом

Всего один удар тяжелого кайла —

И не один из нас с тоскою вспомнит ныне

О ласковой жене, о дочери, о сыне

В тот краткий миг, когда обрушится скала [1672].

Из цикла «Лазарь» 1837 года, отражающего впечатления поэта от Англии. Ср. с этими строками два последних стиха «Вечерних сумерек» [1673] Бодлера.

[J 87, 1]

Профессиональный заговорщик и денди встречаются в понятии современного героя. Этот герой представляет собой целое тайное общество в одном лице.

[J 87, 2]

О поколении Валлеса: «Это то самое поколение, что выросло под беззвездным небом Второй империи для <…> будущего без веры и величия». Hermann Wendel. Jules Vallès. S. 105 [1674].

[J 87, 3]

«Если… встретить придворного, <…> который <…> будет <…> не ленив и не празден». La Bruyere [1675].

[J 87, 4]

К «ученым занятиям»: «Печальна плоть, увы, и я прочел все книги». Mallarmé. Brise marine. (Mallarmé. Poesies. P. 43) [1676].

[J 87, 5]

К праздности: «Представьте постоянную праздность… с глубокой ненавистью к этой праздности». Baudelaire. Lettres à sa mère. Р. 22 (Письмо к матери от 4 декабря 1847 года) [1677].

[J 87, 6]

Бодлер говорит (где именно?) о «привычке пускать года на самотек, перекладывая всё на завтрашний день» [1678].

[J 87, 7]

Начало зрелого капитализма Визенгрунд [Адорно] определяет как «модерн в строгом смысле слова». (Письмо от 5 июня 1935 года.)

[J 87, 8]

К праздности: сатанизм Бодлера – о котором так много говорят – есть не что иное, как его собственный способ ответить на вызов, который буржуазное общество бросает праздному отцу. Этот сатанизм – всего лишь обдуманная реприза деструктивных, циничных, а главное, иллюзорных поползновений социальных низов [1679].

[J 87, 9]

К праздности. «Геракл <…> также немало трудился <…> но настоящей целью его жизненного пути всегда была благородная праздность, благодаря чему он и взошел на Олимп. Совсем не таков этот Прометей, изобретатель воспитания и просвещения. <…> поскольку этот Прометей совратил людей на трудовой путь, он теперь и сам должен работать, хочет он того или нет. Ему еще вдоволь хватит этой скуки, и никогда он не освободится от своих цепей». Friedrich Schlegel. Lucinde. S. 34–35 [1680] («Идиллия праздности»).

[J 87a, 1]

«И вот что я говорил самому себе <…>: „О праздность, праздность! Ты – атмосфера невинности и вдохновенья; тебя вдыхают блаженные, блаженными же являются все те, кто тебя имеет и бережет; ты – священное сокровище, ты – единственный фрагмент богоподобия, который нам еще остался от рая“». Ibid. S. 29 [1681] («Идиллия праздности»).

[J 87a, 2]

«…прилежание и польза – это ангелы смерти с огненным мечом, которые препятствуют возвращение человека в рай <…>. И независимо от климата право на праздность есть то, что отличает избранных от обыкновенных, и, в сущности говоря, это принцип аристократизма». Ibid. S. 32 [1682].

[J 87a, 3]

«Тяжелая, будто нагруженная электрическими флюидами, фраза Бодлера». Jules Renard. Journal Р. 7 [1683].

[J 87a, 4]

«Но злые демоны, раскрыв слепые очи, / Проснувшись, как дельцы, – летают в сфере ночи» [1684] – здесь можно усмотреть реминисценцию описания толпы у По.

[J 87a, 5]

Как в стихотворении «Прохожей» толпа не названа и не описана, так и в игре не появляются реквизиты игры.

[J 87a, 6]

Бланки, в отличие от Кабе, Фурье, а также от бродивших по всему свету утопистов-сенсимонистов, можно представить только в Париже. И сам он видит себя и свое творчество только в Париже. И в сравнении с этим – взгляд Прудона на большие города [A 11a, 1]!

[J 87a, 7]

Выдержки из предисловия, написанного Пиа [1685] к изданию «Парижского тряпичника» (Chiffonnier de Paris [1686]) 1884 года. Они важны как косвенное доказательство связей между творчеством Бодлера и радикальным социализмом. «Эта болезненная, но спасительная драма <…> стала всего лишь логическим развитием моей мысли, предвосхитившим <…> само развитие народа, <…> мысли республиканской в моей первой пьесе „Давнишняя революция“, республиканско-демократической в „Моряке Анго“; демократическо-социальной в пьесах „Два слесаря“, „Диоген“ и „Тряпичник“, – мысли, неизменно устремленной к идеалу, нацеленной на то, чтобы <…> завершить дело 89 года. Да, национальное единство было достигнуто. <…> Да, политическое единство достигнуто <…>! Но социального единства пока нет. По-прежнему существуют два класса, которые объединяет только воздух Родины <…> и которые могут быть объединены только взаимоуважением и любовью. Сколько богатых французов женятся на бедных француженках? Вот в чем вопрос. <…> Вернемся к Жану [1687]. <…> Замысел возник в тюрьме, куда я был заточен в 1844 году за то, что защищал Республику от Монархии. Да, это был плод тюремного заключения, как и другие памятники народного протеста: „Дон Кихот“ и „Робинзон“. Да, с этими шедеврами, которые не устаревают, его роднит по меньшей мере это. Замысел возник в день премьеры его старшего брата – „Диогена“, который шел в театре, когда я был в тюрьме. Линия преемственности очевидна: „Циник“ ведет к „Тряпичнику“; фонарь философа – к свече изгоя; бочка – к корзине; бескорыстие Афин –