Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

за которым был Фролов. Пиранделло не прошел, но денег Горлин дал. Брел домой. Зашел к Лору. Юр. еще дома. Топил печку, не зная, идти ли в концерт. Лев Льв<ович> не опоздал, но подсел опять как-то к Юр., и я опять надулся. Он ответил обидным послушанием насчет концерта. Вламывался Кельсон. О. Н. была. Они собирались к Гернгросс. Но Юр. убежал в кино, оставив О. Н. у нас, на что я опять надулся. Равнодушие мне не удается. Пошли все-таки. Места хорошие, знакомых много. Клемперер дирижирует, как колдует6. Есть от Гофмана, Фейдта и Паганини. Вызывает звуки, как духов. Моцарт прошел волшебно. Л<ев> Льв<ович> был, кажется, потрясен. Объяснялись слегка. Кажется, наладится. Теперь хочет, чтобы я завел пальто и шляпу. Мечтает о выходе в новом костюме. Конечно, дела со службой плоховаты. Читаю газеты. Теперь порог чего-то. И для нас. Юр. пришел очень поздно.

30 <р.>

6 (чтв.)

Погода тяжелая, хотя и не совсем. Долго ждал Ионова, смотря в окно. Он сказал, что только что с вокзала. До понедельника. Заходил было в Муз<ыкальную> ком<едию>. Ксендзов<ский> с ружьем репетирует: «Я долго по свету искал любви живейшей идеал»7. Дома начали отлично обедать. Вдруг Левушка. Немного любезнее. Обещал в 9 час. Попили одни чаю. Юр. уехал. Пришла О. Н. перед концертом Горовица8. Мамаша вернулась. Потом Л<ев> Льв<ович> с головной болью. Опять я думаю, не предлог ли. Юр. натащил всего. Ели и пили. Юр. хочет очень спать.

10<р.>

7 (пятн.)

Пушки. Снег, временами солнце. На обед курица, но денег нет. Болит голова. Спал. Затопил печку. Л<ев> Льв<ович> пришел к чаю не звоня предварительно. Юр. рано ушел. Лев<ушка> посидел даже, потом, закусив, вышли вместе. Проводил его до Виленского, сам отправился к Иде. Хорошо, что пришел раньше Юр. Все со стороны Иды. Она похудела и мила. Калмаков подавлен. Мамаша как-то скандализирована. Файнштейн только что из Германии. Я вхожу в моду, ждут меня. «Vossische Z<eitung>» – фашистская газета, гомосексуальн<ость> широко пропагандируется. Журнал «Das Freundschaft»9. Юр. сидел со мною. Подпили и наелись. Играл новые танцы. Не очень было несносно.

8 (сбт.)

Утром, когда я одевался, прибыл Сторицын. Пошел в «Красную», выдали больше, чем я предполагал, если только я не забрал чужого гонорара. Купил чаю и меда. Рано затопил печку. Все разошлись кто куда. Перекуриваюсь. Нашло много народа. Фролов, О. Н., Введенский, Дмитриев. Опоздавший Лев Льв<ович>. Спорили невозможно. Разошлись. У Л<ьва> Львов<ича> болит голова. Прошлись в кино на Виленском. «Дочь Монтецумы»10. Очень скучно нам показалось. Клемперер будет дирижировать «Саломеей» и «Дон Жуаном». Вот пойти <бы>. Ходили в Пепо. Ясная луна. Юр. пришел рано, но опять стал спорить, так что я даже не заметил, как и что ел. А работать-то, работать. Feu <?> и проч.?

9 (воскресенье)

Утром писал немного. Сообщения Сторицына неважны. Перечитывал дневник <190>8 года. Захотелось видеть людей и вести более общеизвестную жизнь. Потом поставил самовар. Юр. хотел идти на «Падение Трои»11. Л<ев> Льв<ович> долго не шел, я собирался уже стрельнуть к Радловым или грекам, но Л<ев> Льв<ович> явился. Сидели мирнейшим, доброжелательным и, может быть, скучнейшим манером, даже читали вслух. Юр. вернулся не поздно. Единственные развлечения – покупки или театры – требуют некоторых денег. А дела мои и писанья? Л<ев> Льв<ович> был мил, даже при Юр. бросался мне на шею.

10 (понед.)

Болит смертельно голова. Целый день. Еле дошел до Ионова. Какие-то уроды, выродки, шарлатаны и бездарности там болтаются. Светит солнце. Ионов крайне нелюбезен, тем более что сегодня в интервью он сообщил, что русские заграничные издания никогда в Россию не пропустятся. Очевидно, о деньгах забыл, посылал Сережу домой и дал мне только 5 ф<ранков>. Менял. Еле шел. Пообедал и лег. Ужасно болит голова. Л<ев> Льв<ович> меня разбудил. Пришла О. Н., Введенский и Скалдин. Вяч. Ив<анов> пишет из Рима12. Там ждут до двух мил<лионов> паломников в 25-м году. Рим расширяется. Юр. принес нем<ецкие> книжечки. И мне. Нужно еще писать о «Похищении»13, что я напишу? Туго со всех сторон. Л<евушка> ушел в университет. Звонит, что задержится. Юр. и О. Н. пришли раньше. Ужинали. Л<ев> Льв<ович> еще оставался. Все что-то надвигается.

43 <р.>

11 (вторник)

Утром задержал меня Юр. неприятным, как всегда, объяснением по поводу прочитанного, так что я всюду опоздал. Брился и заходил к Кроленке. Все какие-то неприятные известия о загранице. Никого не пускают: Тройницкого, Ник. Радлова, самого Кроленку. Как издаваться. Звонили с Виленского за Л<ьвом> Львовичем. Был только Фролов. Юр. ушел. Л<ев> Львов<ич> опоздал. Получил работу. Мил был до крайности. Побежали на «Курьера Наполеона», опоздали в «Пикадилли», в «Св<етлую?> ленту»14. Народу мало, знакомых много. Портрет Волынского при «Техникуме». Сам Аким сидел как ошпаренный. Л<ев> Льв<ович>, покуда ждали и во время сеанса, был прямо будто влюбленный, так мил и ласков. На траме до Знаменского. Проводил его. В университете отсрочка ему до января, но он, кажется, решил его бросить. Без нас еще звонили, зовя и меня. Л<ев> Льв<ович> застал их очевидно, так как не пришел. Завтра придет прямо со службы.

12 (среда)

Ходил в Госиздат, но Ионов ничего мне не оставил. Мимо службы Льва Льв<овича>, но в щелку ничего не видел. В «Красной» оставлены билеты с запиской. В Союз. Домой. Левушка не шел, как обещал. Введенский с О. Н. оставались у нас до Евреиновых. Л<ев> Льв<ович> ел и пил мало. Сообщил мне, что приехала Шу-Шу до субботы и что нужно у нее бывать. Был грустен, на щеке прыщ. Говорит, от службы устал. От службы ли? Но когда они ушли, обнял и подтвердил любовь. Ольга Павл<овна> рассказывает, как я нежно с ним обращаюсь. Виленские не удивлены. «Они же знают, что и я Вас страшно люблю». Введенский всю компанию звал 6 декабря. От Лежнева принесли денег. Проводил Льва Львов<ича> на свиданье и пошел к Евреиновым. Там худ<ожник> Арапов, потом Пяст, но скучно очень. Жена гадала мне всякие неприятности и обман. Бессмысленно играли Шумана à 4 m<ains> и негритянские Blue's. Что-то меня огорчает.

25 р.

13 (чтв.)

Если запрещение «Стрекоз»15, отсутствие денег в Госиздате и приезд Шу-Шу и есть те неприятности, о которых гадала мне Евреинова, то слава Богу. Брился, ходил к Геркену. Ничего. Ионов и не думал ничего оставлять. Зашел к Кроленке. Печально как-то беседовали. Скоро я не в состоянии буду дальше выдерживать. Письма еще не отправил. Явился Сторицын с глупостями и сплетнями. Я скоро его