История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Другие сабельские племена заняли горные районы Кампании. О них пока известно очень мало. Нельзя даже с уверенностью говорить об их названиях и образе жизни.

Таким образом, население Тирренской Италии было очень разнообразным. Это необходимо учесть, говоря о социально-политическом развитии региона. Наряду с этим существовал еще один чрезвычайно важный фактор, о котором было вскользь сказано при рассмотрении этрусской проблемы, — влияние греков, которые тоже были связаны с Тирренской Италией и даже создали в Кампании свои колонии.

Глава II.

Греки в Кампании

Микенцы

Италия была знакома еще микенским грекам. Судя по все более увеличивающимся находкам, микенцев притягивали Сицилия, Сардиния, Южная Италия. Район Неаполитанского залива являлся северным пунктом активных контактов микенских греков с Апеннинским полуостровом[101]. Появившаяся уже в это время местная аристократия воспринимала привозимые микенцами товары, особенно керамику, столь непохожую на довольно грубые местные изделия, как символы социального престижа[102]. Вполне возможно, что здесь возникли и микенские поселения в виде, скорее всего, сравнительно небольших эмпориев, т. е. торговых гаваней. Вероятнее всего, это были стоянки на пути к сырьевым богатствам более северных регионов.

Такую роль играл островок Вивара в Неаполитанском заливе. Местное поселение, несмотря на свой небольшой размер, являлось значительным центром. Здесь развивалась собственная металлургия на основе меди, добываемой из руд Апеннинского полуострова, изготовлялась своя керамика, однотипная с той, что была распространена в это время практически во всей Италии. Местные жители поддерживали связи с Липарскими островами, бывшими тогда важнейшим узлом торговых контактов в центре Средиземноморья. Не менее важным было стратегическое положение. Во II тысячелетии островок Вивара был мысом, который был тогда более высоким, чем нынешний остров, и являлся великолепным пунктом, контролировавшим морские пути к Сардинии и вдоль тирренского побережья Апеннинского полуострова. Поэтому естественно, что микенские моряки и торговцы обратили на него свое внимание. Контакты Вивары с микенским миром были установлены уже в XV в., и они приобрели для местного населения большее значение, чем прежние связи с Липарами. Для самих микенцев Вивара была важна в первую очередь как стоянка на пути, ведущем к источникам олова и янтаря. Скорее всего, сами они добирались только до Вивары, где и обменивали свои продукты на столь важное для них сырье из Британии и, может быть, южного побережья Балтики. Здесь, видимо, они и встречались с посредниками. Часть микенских товаров оседала на самой Виваре. Это было масло, вино, благовония, бусы из стеклянной пасты. Все эти товары воспринимались местным населением как знаки престижа. Другим знаком престижа была микенская расписная керамика, тоже пользовавшаяся значительным спросом среди местного населения. Но наряду с ней на Виваре найдены и фрагменты обычных сосудов, используемых в повседневной жизни[103]. Это может говорить, что какая-то часть микенцев оседала в этом поселении. Было ли это микенское население постоянным или нет, пока сказать нельзя. Если учесть, что в контактах с внешним миром участвовали ремесленники[104], то можно предположить, что какая-то их часть могла осесть в Италии, в том числе на Виваре. Моет быть, именно микенские ремесленники, а не туземцы, занимались выплавкой золота и меди, что засвидетельствовано на Виваре[105].

Микенцы оказывали влияние на местное население, которое вовлекалось в торговлю с ними, а эта торговля, в свою очередь, подтолкнула туземцев к установлению связей с жителями Липарских островов, которые тоже были вовлечены в микенскую торговлю. Местные посредники распространяли микенские продукты в более отдаленных от побережья районах Италии. Таким районом был регион Монти делла Тольфа в Этрурии с его месторождениями свинца, меди, серебра, квасцов[106]. В то время Италия входила в общее металлургическое койне, в которое входили также Эгеида и Центральная Европа[107]. Однако в этом койне значение тирренского побережья Италии, начинает уменьшаться. В явный упадок приходит поселение на Виваре[108]. Большую роль стали играть сухопутные связи между крайним югом Италии и Лацием и Этрурией[109].

Крушение микенского мира привело к распаду койне и прекращению интенсивных контактов Апеннинского полуострова и юга Балканского. Некоторое время эти связи, по крайней мере, на ментальном уровне могли поддерживать греческие ремесленники, которые, как полагают некоторые ученые, могли эмигрировать в Италию после крушения микенских дворцов. Многие приемы микенского ремесла, в том числе изготовление расписной кружальной керамики, восприняли местные мастера, а туземная элита еще долго воспринимала микенскую и подражающую ей местную керамику как символ престижа и высокого социального статуса. Здесь керамика, воспроизводящая микенские формы и украшения, начавшая создаваться еще в период интенсивных контактов с микенским миром, изготовлялась еще относительно долго, когда на Балканском полуострове она уже давно исчезла[110]. Другим статусным предметом были дорогие ткани, тоже воспроизводившие восточно-средиземноморские образцы[111]. Все же говорить о полном разрыве всяких связей между Италией и греческим миром нельзя. Появление на Апеннинском полуострове субмикенской и протогеометрической керамики показывает их сохранение[112]. Но связи эти уже были гораздо менее интенсивными и явно не прямыми. Между греческими ремесленниками и италийскими потребителями явно стояли посредники. Ими были, вероятно, киприоты и жители левантийского побережья. А их Кампания, как и вообще тирренское побережье Апеннинского полуострова, не интересовала; свой путь они направляли к Сицилии и Сардинии, минуя материковую Италию[113]. И на какое-то время Кампания осталась в стороне от контактов с Восточным Средиземноморьем.

Крушение микенской дворцовой системы привело к тому, что Италия вовсе исчезла с географического горизонта греков. Она превратилась в загадочный западный край, куда по тем или иным причинам переселялись герои греческих мифов. Никакого отношения к реальным знаниям эллинов об этой стране такие мифы не имели. В гомеровских поэмах нет никаких следов знания о действительной географии и реальной ситуации к западу от Балканского полуострова. Такое отсутствие в «Илиаде» в принципе неудивительно, поскольку действие поэмы разворачивается в совершенно другом регионе. Ни среди ахейцев, ни среди троянцев и их союзников нет ни одного героя, которого Гомер связывал бы с Апеннинским полуостровом. Более сложная проблема с «Одиссеей».

«Одиссея» — поэма странствий, как ее часто определяют историки греческой литературы[114]. Ее значительную часть, составляет рассказ самого героя о его приключениях в отдаленных морях и странах. Поэтому было естественно искать в поэме, если не описание, — то, по крайней мере, упоминание