История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

вариант связи с Тирреном, отвечающий нуждам и целям именно этого города. Во всяком случае, уже в римское время этруски называли лидийцев своими родственниками, а поэты императорской эпохи, начиная с потомка этрусков Вергилия, без различия называли то Tusci, то Etrusci, то Lydi[44]. Для античной историографии был характерен «эгеоцентризм» — стремление вывести происхождение самых разных народов, если не из самой Греции, то, по крайней мере, стран, примыкающих к Эгейскому морю или связанных с его побережьем[45]. Часть этрусков могла воспринять эту характеристику античного исторического мышления и, принимая свое лидийское происхождение, этим вводила свой народ в круг «культурных» эгейских народов, попутно решая и свои политические цели.

«Пеласгическая» версии была высказана раньше «лидийской»[46], но особенно большого развития не получила. Греческие авторы часто смешивали пеласгов и тирренов[47]. Но что касается Италии, то Геродот (1, 57) знает о пеласгах в этой стране, которые переселились туда из Фессалии, но они, по его словам, живут севернее тирсенов, т. е. этрусков. И если не исключено, что Гелланик или Гекатей имели в виду то же переселение, что и Геродот, то последний явно их различал и не связывал этрусков с пеласгами.

Надо подчеркнуть, что и Геродот, и Гелланик относили переселения в Италию к мифологическим временам. Само по себе это не является аргументом против их утверждений, ибо в мифологии в искаженном и сгущенном виде, объединяясь вокруг тех или иных персонажей, порой отражаются исторические события. Однако принимать мифические события в качестве исторических необходимо только при их тщательном анализе и, если есть такая возможность, при проверке другими данными. Пока ни лидийский, ни пеласгический вариант происхождения этрусков такой проверки не выдерживают.

Идея автохтонности, возможно, была собственно этрусской[48]. Многие народы с целью утверждения своих прав на собственную территорию выдвигали идею своей извечной связи с нею. В некоторой степени подтверждением этого является то, что имя якобы этрусского эпонима Расенна ни одним античным автором более не упоминается. Утверждение происхождения названия этрусков от его имени стоит совершенно изолированно. Следовательно, считать Расенну персонажем греческой или римской мифологии невозможно. Каким образом Дионисий Галикарнасский, упомянувший об этом, о нем узнал, сказать трудно. Не исключено, что между ним и этрусским источником стоял какой-то греческий, точнее сиракузский посредник[49], хотя доказать это невозможно. Но надо отметить, что на нынешнем уровне наших знаний автохтонная теория более всего соответствует той картине Италии конца бронзового и начала железного века, какую дает современная археология, что, однако, не означает ее стопроцентную истинность. Этруски остаются «загадочными».

«Загадочность» этрусков обусловлена, с одной стороны, продолжающимися археологическими открытиями, показывающими чрезвычайно высокий уровень этрусской культуры, а с другой — нерасшифрованностью их языка. Еще одним важным аспектом «таинственности» этого народа является отсутствие известной нам его собственной исторической традиции. У этрусков, несомненно, существовали различные сказания, на которые ссылаются некоторые античные авторы, как Варрон, Плиний, император Клавдий. Существовали и исторические сочинения, но ничего из этого до нас не дошло. Об этрусской истории мы можем судить только по сообщениям греческих и римских писателей, а также по результатам археологических раскопок и, в меньшей степени, по эпиграфике. Этруски восприняли греческий алфавит, преобразуя его в соответствии с нуждами своего языка. Количество известных науке этрусских надписей весьма велико, и оно постоянно растет, насчитывая уже более десяти тысяч[50]. Правда, подавляющее их большинство — очень короткие и мало информативные, но имеются и более длинные надписи. Усилия многих поколений ученых не прошли даром. Многое в этрусских надписях стало понятно. Можно говорить о двух сотнях слов, смысл которых более или менее ясен, В частности, выявлены некоторые административные термины, слова, обозначающие некоторые виды родства, часть числительных, слово, означающее «бог» и многое другое[51]. Известны и личные имена этрусков, упомянутых в этих надписях. Но все же большинство слов еще остается непонятным. А главное — не расшифрована структура языка, хотя и в этом уже тоже наметился прогресс.

Долгое время этрусский язык вообще считался стоящим совершенно одиноко среди других языков древности. Однако в последнее время лингвисты нащупали существование языковой семьи, которую они назвали тирренской. В эту семью входят, кроме этрусского, еще язык догреческого населения острова Лемнос (его и называют собственно тирренским, поскольку тирренами называли это население греческие авторы) и язык альпийских ретов[52]. Правда, говорить с полной уверенностью об этом еще нельзя, ибо собственно тирренский и ретский языки известны еще хуже, чем этрусский. Неизвестно и точное место этих языков в языковой системе древнего Средиземноморья и Европы. Но все же на современном уровне наших знаний об этой языковой семье можно видеть, что она не является индоевропейской[53]. Отдельные слова явно индоевропейского происхождения, встречающиеся в этрусском языке, как, например, vinum — вино, объясняются исключительно заимствованием[54]. Если такая классификация подтвердится более глубокими исследованиями и, пожалуй, главное, новыми находками языкового материала, то можно будет сделать очень важный вывод. Т. к. лидийский язык является индоевропейским, происходящим от хетто-лувийского[55], то, следовательно, никакого языкового родства этрусков с населением западной части Малой Азии не существовало. Пеласгический язык тоже, кажется, индоевропейский, хотя вопрос этот еще очень спорный[56]. Если все же считать его индоевропейским, то это исключает и пеласгическое происхождение этрусков.

Таким образом, ни одна из существовавших или до сих пор существующих теорий происхождения этрусков не может считаться однозначно· правильной. С другой стороны, чрезмерное внимание, уделяемое этой проблеме, в определенной степени задерживало развитие исследований истории и культуры этрусков. Поэтому такой видный авторитет, как М. Паллоттино, считающийся основателем современной этрускологии, выдвинул чрезвычайно плодотворную идею: оставить в стороне вопрос о происхождении этрусков (или точнее, о появлении их предков на Апеннинском полуострове), а рассматривать развитие этрусской цивилизации, как она сформировалась и развивалась (и в этом нет сомнений) на территории Италии[57]. Эта мысль была подхвачена другими специалистами[58]. Возникла и в какой-то степени компромиссная точка зрения, согласно которой на протяжении нескольких столетий, начиная с рубежа II–I тысячелетий, в Италию прибывали небольшие группы, происходившие из Центральной Европы и Эгейского мира, которые интегрировались в местную среду и давали толчок развитию этрусской цивилизации[59].

Хотя порой до сих вспыхивают дискуссии, если нею происхождении в собственном смысле слова, то о родстве этрусков с другими народами, в том числе Малой Азии и даже Ближнего Востока, а иногда эта проблема становится содержанием псевдо-научных утверждений, в целом в современной этрускологии все эти вопросы отходят на второй план. История