История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

обосновать первенство Афин в ионийском мире и их гегемонию в Эгейском море. Однако надо иметь в виду, что Афины сохранили независимость, и в истории и археологии Аттики прослеживается явный континуитет по отношению к микенскому времени[130]. Поэтому вполне естественно, что эта область стала прибежищем беглецов из различных районов микенского мира, а затем и местом отплытия многих из них либо их потомков на различные острова Эгейского моря, включая Эвбею[131]. Поэтому вполне возможно, что в мифе об основании важнейших городов Эвбеи братьями, прибывшими из Аттики, отражается заселение острова ионийцами, прибывшими именно из этой области. В то же время Страбон (VII, 7, 1) отметил, что имена братьев — варварские. Он связывал это с доэллинским населением Греции. Поэтому вполне возможен и другой вариант: миф отразил смутные воспоминания о догреческом населении Эвбеи, а потом уже героев этого заселения мифология связала с Ионом, дабы оправдать не только ионизацию Эвбеи, но и афинскую гегемонию[132].

Согласно этому мифу Халкида и Эретрия были не только крупнейшими, но и древнейшими городами Эвбеи. Между тем, доказано, что Эретрия возникла приблизительно в первой половине VIII в. или, в лучшем случае, около 800 г. Страбон (X, 1, 10) говорит о существовании разрушенной к его времени старой Эретрии (παλαιό 'Ερέτρια). Следовательно, исторической Эретрии предшествовала «старая». Открытие Лефканди привело к мысли, что именно этот город был «старой Эретрией»[133]. Действительно, существует определенный (хотя и не абсолютно точный) синхронизм между оставлением Лефканди и возникновением Эретрии[134]. Поэтому предположение о генетической связи Лефканди и Эретрии выглядит совершенно логично. Но если обратиться к тексту Страбона, то эта логика рушится. Географ приписывает разрушение старой Эретрии персам, ссылаясь при этом на Геродота. Однако цитирует он его неточно. По словам Страбона, персы ловили жителей Эретрии сетями. Геродот (VI, 31), действительно, говорит о таком способе поимке жителей, но относит это к Хиосу, Лесбосу и Тенедосу. Об Эретрии же он рассказывает, что после ожесточенной шестидневной битвы персы сумели захватить город вследствие предательства, после чего они разграбили и сожгли храм, а жителей обратили в рабство (VI, 101). Таким образом, хотя город был явно опустошен, полностью разрушен он не был. Следовательно, ссылка Страбона на Геродота не «работает». С другой стороны, весь пассаж, относящийся к старой и новой Эретрии, составлен в настоящем времени (кроме глагола, относящегося к постройке новой Эретрии), и это позволяет говорить, что положение, в нем описанное, существовало во времена самого географа. Если оставить пока в стороне неверную ссылку на Геродота, то получаем, что Страбон не только противопоставляет старой Эретрии ныне существующую (ή δέ νΰν), но и говорит, что она έπέκτισται. Глагол έπικτίζω означает «построить рядом» или «построить среди». Так как фундаменты старой Эретрии были еще видны, а, следовательно, на них ничего не было простроено, логично считать, что новая Эретрия была построена не точно на месте старой, а рядом с ней. События греко-персидских войн так резко врезались в память греков, тем более эретрийцев, чей город был опустошен персами, что разрушение старого города они вполне естественно приписывали персам, ссылаясь на Геродота как наиболее признанного авторитета истории этих войн. Лефканди находился приблизительно в 20 км от Эретрии. Поэтому думается, что он все же был каким-то другим городом, а не старой Эретрией. К тому же, уже после того как большинство жителей Лефканди перебралось в Эретрию (может быть, и в другие места), это поселение еще некоторое время существовало, хотя и пришло в полный упадок, и окончательно было покинуто и, видимо, разрушено около 710 г. в связи с Лелантской войной[135], о которой речь пойдет немного позже. Следовательно, Лефканди и Эретрия какое-то время сосуществовали[136].

Лефканди находился почти в центре Лелантской долины, за обладание которой эретрийцы и халикидяне вели долголетнюю войну. Он даже был ближе к Халкиде, чем к Эретрии. Положение города делало его важнейшим центром долины. Было уже высказано, правда, осторожное мнение, что Лефканди мог называться Лелантом и быть связанным с эпонимным основателем[137]. Это мнение представляется весьма привлекательным. Возможен, как кажется, и другой вариант. Страбон (X, 1, 9) упоминает город на Эврипе, который был одноименен с островом (ομώνυμος τη νήσω) и погиб в результате землетрясения. Уже вскоре после открытия Лефканди было высказано мнение, что именно этот город мог называться Эвбеей[138]. О нем, по словам Страбона, упоминает Эсхил. Правда, Гекатей (FGrHist I. Нес. Fr. 129) ясно говорит, что Эвбеей раньше называлась Халкида. Страбон же ясно различает Халкиду и город, погибший от землетрясения. Последний находился на Лелантской равнине, как и Лефканди. Между оставлением города и сочинением Гекатея прошло приблизительно триста лет, и можно вполне предположить, что за это время о погибшем городе на Лелантской равнине остались только очень смутные воспоминания. Среди них память о названии, которое затем молва перенесла на существующую и процветающую Халкиду. Во всяком случае, местоположение Лефканди вполне совпадает со страбоновским погибшим городом.

Это не отменяет весьма обоснованного предположения о связи оставления Лефканди с созданием исторической Эретрии. Сама по себе Эретрия, возможно, существовала и раньше. В гомеровском «каталоге кораблей» среди эвбейских городов упоминается и Эретрия (II. II, 837). Нет смысла входить в бесконечно обсуждаемый вопрос о времени, к какому относится этот каталог. В любом случае можно, как кажется, говорить, что для автора «Илиады» и его слушателей или читателей Эретрия уже существовала и существовала давно, в эпоху Троянской войны. Можно предположить, что после покидания Лефканди и объединения (добровольного или вынужденного) лелантской и эретрийской общин старый город оказался малым, и рядом была построена новая Эретрия. Старая Эретрия впала в запустение и разрушилась, а с течением времени молва приписала это разрушение действиям персов.

Как бы Лефканди ни назывался, его положение на берегу самой узкой части Эврипа позволяло ему контролировать торговые потоки, идущие через этот пролив. В результате город становился важным экономическим центром.

Разрушение микенских дворцов привело и к исчезновению микенской цивилизации, которая без дворцов существовать не могла. Это катастрофическое событие в истории Греции явилось лишь частью более общего процесса, охватившего все Средиземноморье, по крайней мере, его восточную часть. В частности, другим его проявлением было движение «народов моря», о котором уже упоминалось. Рухнула Хеттская держава, пришел в упадок Египет, изменилась политическая и этническая карта Восточного Средиземноморья. В экономическом плане произошло разрушение металлургического койне, основанного на производстве бронзы и бронзовых изделий и добыче сырья для этого. Долгое время в науке господствовало представление о полном хаосе