Решающая схватка - Тихон Данилович Астафьев

Зато адвокат нашел человека, сказавшего о его подзащитном самое существенное.

— Уж если кто-то и был подстрелен часовым, то во всяком случае не Павел Петрович, — торжественно заявил адвокат, вручая Портнову документ. — Только не он. Я всегда это утверждал.

Документ был такой:

«Я Магомедов Гамзат из села Араканы Гербегильского района Дагестанской АССР даю настоящая справка о том, что я в 1944 году случайно познакомился с Шелковниковым П. П., и он мне рассказывал бил на фронте и бил ранен. Я ему спросил, в каких местах. Он мне показал правая глаза. Оказалось, у него правая глаза протез. Так удачний незаметний бил. В чем и даю настоящая справка».

«Случайно познакомился» Магомедов с Шелковниковым, как выяснил Портнов, в лагере, где Магомедов отбывал наказание за дезертирство.

Представляя эту справку, адвокат и произнес свою напыщенную фразу о том, что дело Шелковникова войдет в юридические анналы как образец судебной ошибки.

Когда Павел Петрович говорил с Портновым, он сидел спокойно, не мельтешил, взирал на Портнова с высоты какой-то одному ему известной правды, и видел его всего вплоть до замятинки на воротнике рубахи. Под его спокойным взглядом Портнова охватывала неуверенность в себе.

Арестованные, с которыми он прежде имел дело, если даже не признавали своей вины, то никакой загадки не представляли. Один их вид говорил, что они виновны. В их словах, взглядах, жестах, тоне ответов не было ни искренности, ни убедительности. Они сами чувствовали это и отрицали факты не столько для того, чтобы убедить Портнова, сколько для того, чтобы их показания были занесены в протокол.

Шелковников был иной. Он не просто верил, он знал, что его освободят. Знал и терпеливо ждал этого дня. С такой же основательностью, выйдя на свободу и вернувшись в конторку заведующего секцией салона «Модница», он примется за Портнова, как медведь из крыловской басни за хозяина. Единственный глаз Шелковникова выражал при виде Портнова откровенную жалость.

— Смотри, Николай Иванович, как бы эта одноглазая камбала тебя не проглотила, — предостерег Портнова следователь Кирюшатов. — Семен тобою недоволен.

В тот же день Окаемов вызвал Портнова.

— Я не прокурор, санкций на арест не даю и за следствием не наблюдаю. Но этим делом ты измызгал физиономию всему райотделу. Адвокат и родственники повсюду склоняют милицию, того и гляди в газету с тобой попадешь. Так что я тебе не приказываю, учти, а советую: заканчивай ты все это…

Каким образом заканчивать, он не сказал, но было очевидно, что одним способом: следовало быстренько прекратить дело.

А Портнов не прекратил.

Капитан Кирюшатов нашел нужным сообщить Портнову, что делом Шелковникова интересовался Володя Столбов из экономического института, дружок Семена. Владимира Столбова Николай Иванович не раз видел в райотделе года два назад. Столбов тогда числился в активных дружинниках.

Вслед за периодом невезения Портнову пофартило.

На его запрос неожиданно пришел ответ, который он, прочитав, поцеловал. Местный милицейский следователь отыскал бывшего начальника санчасти лагеря, крепкого, с отличной памятью старика, а тот, в свою очередь, назвал фамилию и адрес хирурга, оперировавшего Шелковникова.

Когда следователю начинает везти, ему сам черт не брат. Приходят вдохновение, ловкость, уверенность в себе. Умнее тебя в райотделе уже никого нет.

В этом состоянии подъема Николай Иванович производил в доме одноглазого обыск. Белый полутораэтажный особнячок был самым видным в переулке, стекавшем вниз по склону горы. Дом стоял на темени бугра и, к удивлению лейтенанта, таил позади себя на выровненной насыпной площадке небольшой, но ухоженный сад. Земля была мягко взрыхлена, деревья побелены, набухшие почки готовы были распуститься. У самого обрыва на бетонных сваях уместился гаражик из красного кирпича. Влез на эту шишку, надо думать, Павел Петрович не по великой нужде. Не для того ли, чтобы не иметь по соседству соглядатаев? Не исключалось, что и для свободного обзора жизни: он не чуждался отвлеченных мыслей.

Рослая домашняя работница загородила Портнову вход из коридора в комнаты, но Портнов ее не то чтобы отстранил, а пошел прямо на нее, будто перед ним никто не стоял.

На полу в гостиной лежали такие ковры, что по ним жалко было ступать.

Во время обыска, стоило Портнову положить документ или вещь не на свое место, как домработница сверкала глазами и с досадой совала бумажку или вещь туда, где они лежали прежде.

Кончилось тем, что Николай Иванович удалил ее в другую комнату, но она не могла там долго усидеть и с бурчанием вошла вновь, пытаясь искать что-то в коричневом из натуральной кожи чемодане. Но тут уж прорвало Портнова. Он подошел к ней и так на нее взглянул, что она тотчас вымелась на кухню.

Анна Сергеевна Шелковникова держалась с достоинством. Полуприкрытые холодные глаза, улыбка, застывшая на губах, словно сжатая пружина, выдавали решительный характер. Женщина умела держать себя в руках.

Дочка смотрела на лейтенанта и понятых с откровенной неприязнью. Так и хотелось ей сказать: «Милочка, не смотри так люто, испортишь смазливую мордочку. Даже понятые, молодые парни, и те отводят от тебя глаза».

Адвокат и многочисленные знакомые, такие, как Владимир Столбов, уверяли их, что дело вот-вот закончится и Павел Петрович вернется домой, а какой-то милиционер как ни в чем не бывало перетряхивал их вещи, бумаги, нагло вошел в кабинет Павла Петровича, куда им самим не было доступа, и перебирал содержимое стола.

Две трети времени, затраченного на обыск, Портнов посвятил изучению складской книги и товарных отчетов Шелковникова по салону «Модница».

Аккуратные стопки вторых экземпляров отчета с приложением лишних экземпляров накладных лежали в левой тумбе стола.

Портнов взял один из них и сопоставил приходную часть с накладными. Он мог бы взять другой отчет, но попался этот. Случайность? Конечно. Но не та, которая сваливается тебе в рот, как галушка в сметане Солопию Черевику, а та случайность, которую ты искал и выстрадал.

К отчету были приложены две накладные, каковых в приходной части отчета, как говорится, не значилось.

«Левый товар, — подумал Портнов и почувствовал стеснение в груди. — Левый… Левый… Левенький товарчик».

Стал рассматривать накладные. Подписи того, кто принял партию, и того, кто отпустил. Спокойные, без вывертов и нетипичных вариантов. Любая экспертиза подтвердит, что подписи подлинные. Одна принадлежала Шелковниксву, другая кладовщику швейной фирмы. В складской книге обе накладные также не были записаны.

Портнов еще целый час осматривал жилье одноглазого, не рассчитывая найти что-либо важное. Улики не кладут тебе под ноги так, чтобы ты о них спотыкался.

Супруга одноглазого несколько сникла, и ее собственную комнату Портнов осмотрел, можно сказать, в тишине.

Книжный