Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

Через некоторое время мы снова спустились. Она потянула за палочку. Палочка поднялась вместе с соусницей.

— Хм… — немного расстроилась Маша и зажала посуду в руке, согревая.

Через полминуты ягодный лёд легко вышел из формы. Маша осторожно лизнула. Потом ещё раз. И широко улыбнулась.

— Ну хоть фруктовый лёд получился! Пробуй! — и махнула рукой на соусницы с палочками.

Я выбрал одну с краю и повторил её действия с нагреванием стенок и, вынув кусочек льда на палочке, попробовал. Холодный. Кисло-сладкий. Освежающий. Но после жара улицы показался невероятно вкусным, раскрывающимся сладостью по мере согревания языка.

— Проводим полевые испытания, — пробормотала Маша, прихватывая с десяток соусниц и поднимаясь по лестнице.

— Яник! Кто его видел? Яник?

Через минуту привел ей Яника с двумя его приятелями, с которыми они чистили лошадей, между делом катаясь на них. Каждому выдали по ледышке. Они сначала недоверчиво посмотрели… Но, глядя, как мы с Машей уминаем уже вторую порцию, решились попробовать. Лизнули. Осознали…

Маша проводила их взглядом и довольно улыбнулась.

— Ну вот и новый товар! Цена — медяк. Думаю, на завтра нужно наделать побольше, ждём всех детей деревни.

Я посмотрел на неё.

— Думаешь?

Она хитро улыбнулась.

— Дети везде одинаковые. Я помню, с бабушкой на даче такое делала. И угостили соседского мальчишку. На следующий день дети всего посёлка выбрали местом для игр забор у нашего участка…

Договорить она не успела: перебил заглянувший Ивер, без рубашки и мокрый после обливания. В руке он держал свой меч. Видимо, пока мы занимались мороженым, он тренировался во дворе.

— Это с чем там Яник мимо пробежал? Мне есть?

Маша тут же ему протянула лёд на палочке и, задержав взгляд на мече, который мужчина положил на стол, тяжело вздохнула.

— Жалко, что Асел уехал, с ним было спокойнее.

Она покрутила в руках деревянную палочку от фруктового льда и пояснила недоумевающему Иверу:

— Я очень надеялась, что Хорд приедет за долгом именно пока Асел здесь.

Ивер пожал плечами.

— До этого ещё далеко. Почти месяц до конца лета. Потом три месяца осени. Почти четыре месяца, — он усмехнулся, — за это время мы соберём нужную сумму. Из того, что я вокруг вижу, я в этом нисколько не сомневаюсь.

Маша покачала головой.

— Нет. Я хочу рассчитаться до конца лета.

Мы с Ивером одновременно посмотрели на неё.

— Зачем? — спросил я.

Она ненадолго задумалась.

— Помните, когда они приезжали за долгом и обсуждали между собой, брать или не брать мои украшения? Помощник шептал Хорду, думая, что я не слышу. Он сказал тогда: «…Таверна нам без надобности до конца лета…». Вот я почему-то уверена, что за попыткой поджога и похищения стоит Хорд.

— Это серьёзное обвинение. Нужны доказательства, — остановил её Ивер, — без них никто не будет рассматривать это дело. А решать самостоятельно, как делают знатные рода, — у тебя нет армии.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

— Да я пока и не собираюсь ничего делать с этим. Не дурочка, понимаю насчёт фактов и доказательств. Вот если бы оборотни взяли в плен командира наёмников…

Маша подняла на нас взгляд.

— Я вообще про другое. Если таверна не нужна ему только до конца лета… не означает ли это, что он знает какую-то юридическую лазейку для того, чтобы отжать её, несмотря на наш договор?

Ивер нахмурился.

— Считаешь, что попытается предпринять что-то ещё?

— Не знаю, — девочка пожала плечами. — Может быть, ничего и не планирует, но если представить, что это действительно он… то, возможно, и вовсе будет вести себя ниже травы, ниже воды. А может быть — наоборот, провал подтолкнёт его к более решительным или более продуманным действиям. Тогда ждать конца лета становится опасно. Я думаю, что лучше лишить его самой возможности что-нибудь сделать. Выплатить долг в последние дни лета — и у него не будет смысла нам как-то вредить, ведь это не даст никакого результата.

Я задумался. Вообще-то звучало разумно. Ивер тоже медленно кивнул.

— Сколько у нас уже есть?

— Почти половина, если считать мои накопления.

— А успеем собрать за неполный месяц?

Маша спокойно пожала плечами.

— Успеем.

Ивер удивлённо посмотрел на неё.

— Я что-то не знаю из твоих задумок. Откуда такая уверенность?

Она улыбнулась.

— Картины, — спокойно ответила она. — Сейчас у меня есть человек, который сможет продать их дорого.

Она немного помолчала.

— Я не хотела так делать. Хотела, чтобы именно таверна заработала эти деньги сама. Тогда я была бы уверена, что она сможет приносить такой доход постоянно, а родители Веса никогда больше не окажутся в долгах. И чтобы родители Васи не чувствовали себя передо мной обязанными.

Она вздохнула.

— Но сейчас пришла к выводу, что раз ситуация дошла до похищения… да и эти обозы с оружием покоя не дают. Лучше лишить Хорда юридических оснований претендовать на эту землю. Лучше перестраховаться. Я дам таверне деньги взаймы.

Маша вскинулась и, немного покраснев, произнесла, бросая на меня взгляды:

— Но это не подарок таверне. Мне очень важно, чтобы именно таверна смогла заработать эти деньги. Так что до конца осени я жду возвращения этих денег, что вполне по силам для таверны, как мне кажется.

Потом уже серьёзнее добавила:

— Ещё я хотела развить таверну, чтобы доход с неё был способен выплатить кредит, чтобы понять, способно ли само это место приносить столько денег. Мне это нужно знать. Потому что в планах у меня и другие таверны. Рынки. Я хочу, чтобы люди специально искали таверны с одним и тем же названием. Чтобы, увидев вывеску, уже знали — здесь вкусно, честно и безопасно. Так что честно говорю, я тренируюсь на вашей таверне, а взамен даю вам возможность пользоваться всем, что я придумаю.

Ивер неожиданно улыбнулся.

— Я давно понял все твои мотивы, Маша. Поэтому и поддерживал всё время. Мне было интересно, когда ты это озвучишь. И знаешь… Иногда мне кажется, что ты думаешь лет на десять вперёд.

— На двадцать, — невозмутимо поправила Маша, придав себе взрослое выражение лица, явно кому-то подражая.

Я только головой покачал. Иногда я совершенно забывал, что мы с ней одного возраста. Настолько огромной казалась пропасть между тем, что знал я, и тем, как смотрела на мир она.

В этот момент со