Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

— Самые дорогие вещи всегда требуют самого бережного ухода, — продолжал комментировать мужчина. — Если хорошая сталь начнет ржаветь, потеряем больше всего денег. Дешевое железо и потом почистить можно, и заменить. Для меня ничего тут сложного нет, разве что кроме вот этих двух мечей.

Горста указал на два меча, которые вчера Млат повесил на стену, сказав, что таким негоже валяться в груде хлама.

Кузнец уже успел разложить возле себя, кроме двух лиеровских комплектов, несколько шлемов, дорогую кольчугу мелкого плетения и пару наручей с серебряной насечкой.

— Эти сперва приведем в порядок. Остальное потом.

Я кивнул. Мы унесли все ему в кузню, и я снова занялся кожаными доспехами, вычищая их, проверяя ремни, пряжки и застежки. Минут через двадцать к нам присоединился Млат, оставив свой прилавок на соседнюю девочку, что в ожидании покупателей вышивала в пяльцах.

Работа спорилась. Слышалось только позвякивание инструмента, шорох кожи да добродушное бормотание кузнеца, под нос комментирующего работу неизвестного мастера.

И именно поэтому раздавшийся вдруг со двора женский крик прозвучал особенно резко.

— Не-ет! Стой! Вернись!

Мы с Горстой одновременно подняли головы, а шустрый Млат подскочил к двери и прокричал:

— Там муж твоей сестры бежит!

Я быстро выскочил наружу.

По двору, забыв даже накинуть платок, бежала Лара. Волосы растрепались, в одной руке кочерга, второй она придерживала юбку, чтобы не путалась под ногами.

— Стой! Стой, сволочь!

За воротами уже грохотала телега. На козлах сидел ее муж. Лошадь он гнал так, что не вошел в поворот и зацепил плетень, выворотив сразу четыре пролета.

Я, глядя на это, сначала и не понял, что происходит. Выглядело так, словно приехал мириться. Лара его выгнала. Судя по кочерге — весьма убедительно. Такие семейные дела не моего ума.

Но в следующую секунду из таверны вылетела Маша.

— Остановите его! — Она даже не остановилась отдышаться, а бросилась за таверну, где мужики вбивали колышки, чтобы разметить предстоящую стройку. — Он ребенка забрал!

У меня внутри разом что-то вскипело. Ребенка? Ларкину дочку⁈ Я схватил снятый на время работы пояс и, повязывая на ходу, со всех ног бросился к лугу.

Стадо лошадей так же, как и вчера, мирно щипало траву неподалеку. Повезло, что Яник парочку не стреножил — так как сам с другом катались на них. Седел не было, но уздечки надеты!

Я подбежал к ближайшей, которую с руки кормил морковкой незнакомый мне приятель брата. Быстро потрепал по морде.

— Тихо… — Лошадь только вскинула голову, когда я на нее запрыгнул.

— Яник, Ивера найди! Пошла!

Короткий удар пятками — и кобыла сразу сорвалась с места.

— Так он же пош… — прокричал вслед брат, но я уже не слышал, пригибаясь к шее лошади.

Ветер ударил в лицо. Телега была уже далеко впереди. Позади нее по дороге, тяжело дыша, все еще бежала Лара. Теперь стало понятно, что задумал этот ублюдок.

Он и не пытался оторваться. Наоборот. Ехал ровно настолько быстро, чтобы Лара не могла догнать, но и не отставала окончательно. И продолжала бежать за своим ребенком.

Устанет. Выдохнется. И он ее просто закинет к себе в телегу и привезёт домой обоих. А из мужьева дома, да еще в чужой деревне, попробуй ее забери…

Я стиснул зубы.

— Ну уж нет…

Я вывел лошадь чуть левее, обогнал повозку и резко натянул поводья прямо перед упряжной лошадью.

Та испуганно всхрапнула и, игнорируя возницу, встала. Телега остановилась так резко, что Дерек едва не слетел с козел.

Я уже спрыгивал на землю, отметив, что племянница лежала прямо в колыбели. Значит, скорее всего, с ней все в порядке. Учитывая, с какой силой она заревела, — точно в порядке…

Я машинально положил ладонь на подаренный нож и только тогда подошел к телеге.

— Ты чего это задумал?

Мужчина тоже спрыгнул на землю. Глаза у него были обрамлены черными кругами, словно он не спал несколько дней.

— Убирайся с дороги, мальчишка, это моя дочь! И моя жена!

— Уже нет. Пока отец не вернулся, Лара под моей защитой. А там ты с ним будешь говорить, а не с сестрой.

Сзади него подбежала запыхавшаяся Лара, подхватила колыбель обеими руками и прижала к себе так крепко, будто боялась, что ребенка снова попытаются отнять. По ее щекам уже текли слезы.

Дерек, услышав возню позади, развернулся и дернулся к ним, я перехватил бывшего зятя за локоть и толкнул в сторону телеги, обходя его так, чтобы встать между ним и сестрой.

Дерек выше меня, и хоть не выглядит крупным, я видел, как он таскал мешки……так что, может, был сильнее меня. Но сейчас это уже ничего не меняло. Отступать мне было уже некуда.

Дерек отступил в сторону, тяжело дыша. Выглядел весьма агрессивно и безумно. Но почему-то вместо страха это разбудило во мне незнакомую ранее злость, которая словно придала мне сил. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом он медленно выдохнул, бросив взгляд мне на пояс. К слову, он сам был неподпоясан.

— Вес… не лезь в это. — Голос звучал неожиданно спокойно для его состояния. И… надо же, он правильно назвал мое имя⁈ — Это моя семья. Мы сами разберемся.

Я покачал головой и повторил:

— Уже нет. Если бы была семья — ты бы ребенка не похищал у матери.

— Ты ничего не понимаешь! — Он сделал шаг вперед. — Мне надо их вернуть!

— Прям надо? Любишь так, что жить не можешь? Или злобу сорвать не на ком?

Дерек сжал кулаки и перевел глаза мне за спину.

— Ты зачем это разболтала⁈ Это наши дела! Семейные!

А потом перевел глаза на меня и выкрикнул:

— Отцу! Отцу надо, чтобы они были дома! — Видя мое непонимание, он с каким-то нездоровым убеждением в голосе продолжил: — Осенью будут выбирать Почетных мужей нашего селения. Если я не верну жену и дочь… Отца не выберут. Он давно этого добивается. В этом году неслабо вложился в это дело! Но скажут, если он не может в семье порядок вести, какой из него руководитель деревни! И он меня наследства лишит! Он так сказал!

Я нахмурился.

— И поэтому ты решил украсть собственного ребенка? Ничего другого в голову не пришло? Там, извиниться для начала?

— Это моя дочь!

— В первую очередь это дочь матери.

— Она должна быть дома!