АдвокатЪ - 4 - Саша Фишер

— Видел, — хмуро пробасил Федор. — Полкана они в сарае заперли… Я на свист городового-то выскочил, а они уже и через плетень сиганули.

— Я вот что решила, — вздохнула Анна Захаровна. — Тревожно мне. Пока это дело с землёй не решится, пусть у нас в доме будет кому присмотреть. Ты, я знаю, один за всем не успеваешь — и двор, и дрова, и сарай. Да и ночью не век же тебе не спать. Так вот, пошли-ка ты весточку в деревню своим братьям. Пусть приедут на время, на месяц, а там видно будет. Поработают по двору, помогут с садом, а заодно и присмотрят, чтобы никакие тёмные личности к нашему участку больше не шастали. За постой и еду я заплачу.

Федор слушал, неторопливо поглаживая бороду. Потом согласно кивнул.

— Можно, матушка. Браты мои — Степан да Игнат. Мужики надёжные, трезвые, не озорные. Один бывший солдат, другой охотник. Завтра же пошлю мальчишку с письмом. Послезавтра, даст Бог, будут здесь.

— Вот и славно, — Анна Захаровна разгладила складки на платье. — Скажи им, чтобы с собой ружье взяли, у Игната, я знаю, есть. Только пусть по закону, с разрешением. Лишний шум нам не нужен.

— Всё будет чин-чином, матушка, — Федор поднялся. — А вы не извольте беспокоиться.

Он поклонился и вышел. Шаги его проскрипели по сеням и стихли на крыльце.

Анна Захаровна перекрестилась мелким крестом и наконец взяла в руки свою чашку.

— Вот так-то спокойнее. А то мне ночью всё мерещилось: то ли ветка стукнет, то ли половица скрипнет. А как подумаю, что это те же люди, что на Александра Сергеевича напали, так и вовсе сон пропадает.

— Вы думаете, это связано? — спросил я.

— Кто ж знает, батюшка. Но уж больно неспокойно стало в нашем городе. То одно, то другое. Вы, Аркадий Ильич, тоже поосторожнее. Хоть вы и во флигельке, а все же ночами не засиживайтесь. И Федору скажу, чтобы за вами тоже поглядывал.

Она отпила чаю и вдруг улыбнулась, виновато и мягко.

— Простите старуху, что за завтраком такие разговоры. У вас день служебный, а я вас ночными страхами потчую.

— Полно, Анна Захаровна, — я улыбнулся в ответ. — Это как раз то, что за завтраком обсуждать полезно. По крайней мере, теперь я знаю, что у вас есть надежная охрана.

Контора Сергея Аполлоновича показалась мне сегодня как будто чужой и далекой. Последние дни я не посещал свое рабочее место, воспользовавшись то уважительной причиной устройства своего быта, то необходимостью собирать справки для эмансипации. Но сегодня решил, что все же пока это дело не завершилось, нужно поддерживать статус кво. Я явился к началу рабочего дня. В прихожей уже сидели три человека.

Первый лет пятидесяти, сутулый, в поношенном форменном сюртуке гражданского ведомства, с протертыми локтями и седыми баками. Под мышкой держал папку с образцами прошений и выписками. Он сидел на краю лавки, вытирал лоб сложенным платком и поглядывал на дверь с подобострастной тревогой.

Второй молодой человек лет двадцати двух-трех, высокий, худой, в длинном черном сюртуке, с красными от холода руками и чернильным пятном на пальце. Держал в руках сложенные «Губернские ведомости». Видно, что волнуется и повторяет про себя какие-то заученные фразы.

Третий лет двадцати семи, одет щеголевато: суконный пиджак, клетчатый жилет, часовая цепочка, брелок. Держался свободно, закидывал ногу на ногу, крутил перчатку и с лёгкой усмешкой разглядывал остальных.

На просителей они были не похожи. Когда я вошел во внутреннюю дверь, все трое проследили за мной ревнивыми взглядами. Даже с некоторым возмущением. Обычно так выглядят соискатели работы.

Не успел я сесть на свое место, как в контору почти бегом вбежал Павел Ефимович.

— О, Аркашка! — воскликнул он. — А я уж думал, что ты сюда и дорогу забыл! Смотрите-ка, приоделся как! Сюртучок прямо как на тебя сшит! Видать, старьевщик не нашел других таких же худосочных!

— И вам доброе утро, Павел Ефимович, — хмыкнул я.

— Видал делегацию в прихожей? — Павел склонился ко мне. — На место Александра Сергеевича метят. Сергей Аполлонович вчера обмолвился, что, мол, он может и до Троицы не поднимется, а работу делать кому-то надо. Вот они и налетели…

В речи Павла даже появились человечные интонации. Александра он не очень жаловал, но он все же давно был своим. А тут какие-то чужие люди явились, еще и целых трое. Не уверен, правда, что он больше о судьбе Александра беспокоится, а не о собственной шкуре.

Сергей Аполлонович пока не спустился. Было слышно, как в прихожей шепчутся кандидаты. Я встал и подошел ближе к двери.

— Вы, сударь, по чьей рекомендации?

— По знакомству. А вы?

— Я тридцать лет в канцелярии. Почерк знаете какой? Каллиграфический.

— А жалованье здесь какое дают?

— Лишь бы место. Я бы и на двадцать пять согласился.

— Я ниже тридцати не пойду. У меня и в управе знакомые есть.

Похоже, Сергей Аполлонович начал искать Александру замену чуть ли не сразу после происшествия. В разговоре кандидатов промелькнуло объявление в «Ведомостях», а чтобы его отправить, нужно было письмо в Симбирск отправлять.

На лестнице раздались шаги, Сергей Аполлонович изволил, наконец-то, спуститься в контору. Он небрежно кивнул мне и Павлу, писца не удостоил даже взгляда. Потом повернлуся ко мне, открыл, было, рот, несколько секунд сверлил меня взглядом, будто ему не терпелось что-то у меня спросить. Но потом отвернулся и сухо сказал:

— Аркадий, пригласите господ, пусть заходят.

— Все трое разом или по одному? — уточнил я.

— Трое? — приподнял бровь Сергей Аполлонович. — Я думал… Впрочем, неважно! Да, пригласите всех троих.

Я выглянул за дверь.

— Входите, господа, — сказал я. — Сергей Аполлонович вас ждет!

Кандидаты вскочили со своих мест и чуть суетливо двинулись к двери. Каждый спешил проскочить первым, будто от этого зависело, примут их на работу или нет.

Впускать за барьер, однако, Сергей Аполлонович их не спешил. Оставил в унизительной позиции обычных клиентов. Впрочем, кандидаты не возражали.

Я вернулся на свое место, а Сергей Аполлонович принялся с пристрастием расспрашивать кандидатов о том, где они учились, кто может дать им рекомендации, умеют ли они писать под диктовку и прочее. Пожилой дядечка оказался отставным канцеляристом из управы, юноша в длиннополом сюртуке — семинаристом, а щеголь — собственно, щеголем. Он держался увереннее всех, поглядывал на двух остальных свысока, словно был уверен, что место и так у него в кармане.

— Скоро в контору кухарок начнут набирать… — возмущенно прошептал Павел Ефимович. — Никто из них о законах даже понятия не имеет! Даже наш