Труды и дни. (Из воспоминаний) - Борис Андреевич Успенский

которой я уже упоминал), Некрасов предполагал исследовать эти рисунки[68]. В 1938 г. Некрасов был арестован, осужден на 10 лет и оказался в Воркуте; в 1948 г. он был освобожден, но в 1949 г. вновь арестован и через год скончался в ссылке в Сибири. Рукопись же осталась в Галерее.

Далее последовала реставрация рукописи в Библиотеке им. Ленина (см. выше). При этом была использована методика реставрации пергаменных рукописей, разработанная И.К. Белой, специалисткой по реставрации кожаных кресел В.И. Ленина. Реставрация привела к катастрофическим результатам: в ряде случаев текст почти или вовсе перестал читаться, чернила стали гаснуть[69]. В 1972–1974 гг. по просьбе О.А. Князевской Типографский Устав был передан в отдел рукописей Библиотеки им. Ленина, где я снова мог его видеть: я убедился, что первый лист рукописи за короткий срок стал почти нечитаемым. В 1991–1994 гг. была осуществлена новая, более удачная реставрация рукописи во Всесоюзном научно-исследовательском институте реставрации. По утверждению реставраторов, было остановлено угасание текста[70] (впрочем, это утверждение должно быть проверено временем); рукопись была переплетена (переплет с застежками обеспечивал необходимое для хранения рукописи давление).

Последнее на сегодняшний день несчастье, постигшее Типографский Устав, касается не самой рукописи, а ее издания. Перипетии этого издания собственно и объясняют включение рассказа о Типографском Уставе в настоящий очерк: предшествующее повествование должно рассматриваться как необходимое введение к этому рассказу.

Угасание текста в Типографском Уставе, возникшее в результате неправильного хранения рукописи и ее неудачной реставрации, сделало насущно необходимым вопрос о ее издании. Издание этого памятника стало реальным после развала Советского Союза, когда в России появились частные издательства и издательские гранты. В середине 2000 г. я предложил А.Д. Кошелеву издать Типографский Устав в издательстве “Языки славянских культур”[71]. Кошелев получил в Российском гуманитарном научном фонде большой издательский грант. Третьяковская галерея дала согласие на издание и предоставила нам оцифрованное (сканированное) изображение этой рукописи.

Издание было задумано в трех томах. Первый том содержал факсимильное издание текста. Факсимильное издание всегда желательно при публикации рукописи; в данном же случае оно было абсолютно необходимо, ввиду того что знаки кондакарной нотации не поддаются прочтению, а тем самым и компьютерному воспроизведению: они не могли быть нарисованы (ни на компьютере, ни каким бы то ни было способом). Рисование предполагает определенное обобщение воспроизводимой графической формы, допускающее некоторую возможность варьирования; в данном же случае представляется неясным, в какой степени возможно такое варьирование, насколько релевантен тот или иной признак (например, насколько значима длина той или иной черты или величина угла, которую она составляет в совокупности с другой чертой и т. п.). Наконец, в Типографском Уставе имеются рисунки, которые нуждались именно в факсимильном воспроизведении.

Второй том представлял наборное воспроизведение текста, т. е. воспроизведение тех частей рукописи, которые могли быть набраны. Здесь же предполагался и словоуказатель к набранному тексту. Это была самая ответственная часть работы, и она была поручена Светлане Владимировне Петровой, моей ученице, профессиональные и человеческие качества которой я ценил очень высоко. Прочтение текста в ряде случаев предполагало расшифровку (в частности, это касалось многочисленных аббревиатур). Иногда для понимания текста надо было обращаться к греческому оригиналу или находить соответствующее песнопение в других кондакарях.

Наконец, в третьем томе были собраны исследования, посвященные данному памятнику письменности, – палеографические, лингвистические, музыковедческие, литургические, искусствоведческие и т. п. Некоторые статьи были написаны специально для этого издания, другие были воспроизведнены заново (в частности, работы Дурново, Мансветова, архиепископа Сергия Спасского). Мне удалось привлечь почти всех специалистов (моих современников), работавших в данной области[72].

Меньше всего работы предстояло в первом томе: цифровое изображение, полученное из Третьяковской галереи, было вполне качественным, необходимо было только его “почистить”, т. е. сделать более удобочитаемым: очистить от пятен, возникших при чтении рукописи или являющихся следствием неправильного ее хранения, кое-где увеличить контрастность, сделать светлее фон и т. п. Эта работа была поручена издательскому макетчику, который занимался ей вместе со своей женой. Она заняла несколько месяцев, после чего появилось роскошное многоцветное издание первого тома (подписано в печать 15 ноября 2005 г.). Выглядело оно замечательно; все, кто его видел, думали, что оно отпечатано за границей: в то время русские художественные издания печатались обычно в Италии или Словении. В действительности этот том был напечатан в Чебоксарах.

Другие тома отняли гораздо больше времени, особенно второй, самый трудоемкий.

Редактируя второй и третий тома, я постоянно обращался к факсимильному изданию (т. е. к первому тому). Это было во многих отношениях удобнее, чем каждый раз смотреть оригинал или фотокопии. Это обстоятельство оказалось важным: если бы я обращался к оригиналу, я бы не заметил дефектов факсимильного издания.

Однажды, заглянув в первый том, я обнаружил, что мои выписки не соответствуют тому, что содержится в факсимильном издании. Я обратился к оригиналу; оказалось, что выписки мои сделаны правильно, тогда как факсимильное издание неточно воспроизводит оригинал. Я стал сверять издание с оригиналом и пришел в ужас: только на первых 20 листах рукописи нашлось 15 ошибочных прочтений. Выяснилось, что макетчики пытались исправить текст ХІ-ХІІ вв. в соответствии со своим пониманием. Так, они обнаружили, что в некоторых местах отсутствует знак титла над словами, где, по их мнению, титло должно было быть поставлено, и они в этих случаях “исправили” ошибку древнерусского писца, подобно тому как школьный учитель исправляет ошибку неграмотного ученика: они поставили недостающий знак титла! В других случаях они ставили буквы ъ и ь, руководствуясь своими представлениями о том, где должны стоять эти буквы (иначе говоря, представлениями о русской орфографии), например заменили поклонить на поклонитъ (в 3 лице наст. времени), написали соуб[о]ты вместо соуб[о]тъи, вместо буквы и поставили н и т. д. Все это – результат неправильного чтения, т. е. осмысленного (преднамеренного) вмешательства в публикуемый текст: как в самой рукописи, так и в ее сканированном воспроизведении, отчетливо различаются буквы ъ и ь, также как и буквы и и н; эти буквы близки по начертанию, но древнерусский писец легко их различал, тогда как для современного русского человека с его читательскими навыками, полученными в начальной школе, различение древнерусских букв может быть трудным. Короче говоря, я столкнулся с вопиющим обскурантизмом.

Выход был только один: запретить распространение этого издания. Кошелев протестовал, но я был неумолим. В конце концов Кошелев, скрепя сердце, издал первый том вторично – в черно-белом варианте, на сером фоне, так что не видно границ воспроизводимой страницы; текст, однако, воспроизведен точно. В общем, издание получилось далеко не таким, как было задумано (и не таким, как было предусмотрено в издательском договоре с Российским гуманитарным научным фондом). Кошелев обещал приложить к первому тому диск со сканированным изображением