Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

реорганизации административной сферы на западной периферии империи. Очень вероятно, что это обстоятельство способствовало успеху его планов в отношении Старой Финляндии. Одним из немногочисленных сторонников проекта Армфельта при петербургском дворе был польский князь Адам Ежи Чарторыйский, друг юности Александра I, занимавший в 1804–1806 годах пост министра иностранных дел. За некоторое время до того, как деятельный Армфельт обратился к царю со своими предложениями, Чарторыйский пытался убедить Александра в том, что находящиеся под русским владычеством территории бывшей Речи Посполитой следует объединить в одну политико-административную единицу1608.

Довольно полонофильски настроенный Александр, по крайней мере на начальном этапе, относился к этим идеям Чарторыйского в целом благосклонно. Поэтому казалось, что предложению Армфельта объединить Великое княжество Финляндское с прежними финляндскими приобретениями Российской империи в Петербурге была уготована благоприятная почва1609.

И все же в конечном итоге именно влиянию Сперанского следует приписать то, что царь одобрил планы Армфельта и Старая Финляндия на рубеже 1811 и 1812 годов была объединена с Великим княжеством. При этом на Старую Финляндию была полностью перенесена административно-правовая структура Великого княжества1610.

О том, что Сперанский был высокого мнения о шведском административно-правовом наследии в Финляндии, свидетельствует также то, что он поддержал еще одну инициативу Армфельта – создание отдельного, находящегося в Петербурге ведомства по делам Финляндии, а именно упомянутого выше Комитета финляндских дел. Образованный в 1811 году Комитет состоял исключительно из финляндских подданных царя. Согласно уставу Комитета его задача заключалась в докладывании государю – в соответствии с вышеупомянутым распоряжением от 19 ноября (1 декабря) 1808 года – по всем вопросам, обязанность решать которые действовавшие до той поры (шведские) законы возлагали непосредственно на монарха1611.

После того как Сперанский в 1812 году был подвергнут политической опале (по-видимому, не без значительного участия Армфельта1612), Комитет в политическом отношении еще более 10 лет занимал главенствующее положение в правительственных и административных делах Финляндии. Внутри Комитета доминирующей фигурой, играющей ключевую роль во всех важных вопросах, вплоть до своей смерти в августе 1814 года был энергичный Армфельт, от которого, собственно, и исходил в свое время импульс, приведший к созданию данного органа1613.

Тем не менее комитет был распущен по запросу генерал-губернатора Закревского в марте 1826 года1614. На смену ему пришел пост статс-секретаря (с 1834 года – министра-статс-секретаря) по делам Финляндии в его новом определении. Основная задача статс-секретарей, которые, как и члены Комитета в прошлом, должны были быть финляндского происхождения, заключалась в проверке того, насколько законы Российской империи согласуются с самобытной конституционно-правовой структурой Финляндии1615. Таким образом, он играл ключевую роль в административно-политических отношениях между основной территорией Российской империи и Финляндией как де-факто автономной ее частью. Если возникал вопрос о том, в какой степени сфера действия российских законов распространяется и на Финляндию, то в политической практике его мнение на протяжении десятилетий оставалось, как правило, решающим1616.

Вместе с тем роспуском Комитета Закревский (отвоевавший себе также право прямого доклада генерал-губернатора царю по вопросам, которые государь согласно действующим в Финляндии законам должен был решать лично)1617 добился существенного укрепления роли генерал-губернатора в российско-финляндских административных отношениях.

Повышение властного статуса генерал-губернатора проявилось среди прочего в том, что в 1826 году Закревский добился принятия Николаем I решения, предоставившего тем (немногочисленным) представителям финляндских сословий, которые исповедовали православие, равный доступ к государственной службе в Великом княжестве. Это решение, кстати, было принято вопреки ожесточенному сопротивлению финляндского сената, указывавшего на то, что для подобного вмешательства в действующие законы необходимо созвать сейм и получить согласие собравшихся на нем сословий1618.

Именно эти процессы в первую очередь демонстрируют, что деятельный Закревский не стеснялся пользоваться своими правами генерал-губернатора в Великом княжестве – в отличие, например, от своего предшественника Штейнгеля, который во внутрифинляндских вопросах был зачастую очень сговорчив и готов к компромиссам с местной правящей элитой1619.

Однако, как было показано выше, в вопросах, касавшихся внешней безопасности Великого княжества, Штейнгель тоже не оставлял никаких сомнений в том, что он сам видел свою роль в решительной защите вышестоящих интересов империи, перед которыми финляндские притязания в случае конфликта должны были отступать на второй план.

Возникшая в Великом княжестве Финляндском правительственная и административная система была по сути ориентирована на генерал-губернатора как прямого представителя царя, – невзирая на существование в Петербурге не подчинявшихся ему органов: Комитета финляндских дел и пришедшего ему на смену (в институциональном плане) статс-секретариата по Финляндии. Представители финляндской правящей элиты – в Турку (Або), Хельсинки (Гельсингфорсе) и столице империи – были, со своей стороны, достаточно прагматичны и умны, чтобы не оспаривать примат генерал-губернатора, особенно в военных вопросах и в сфере внешней и внутренней безопасности. Кроме того, они демонстрировали свою лояльность царю даже в периоды кризисов и брожений на других окраинных территориях империи – в частности, в ходе обоих польских восстаний 1830–1831 и 1863–1864 годов.

По причине такой «благонадежности» финляндцев сложилось впечатление, что сформировавшееся в первой трети столетия самоуправление Великого княжества прошло, по мнению царского правительства, проверку временем в том числе с точки зрения обеспечения внутренней и внешней безопасности. Это стало еще одной предпосылкой для открывшихся Финляндии возможностей по развитию внутренней автономии, не имевшей аналогов на других окраинных территориях империи и остававшейся неприкосновенной вплоть до последних двух десятилетий XIX века.

Перевод с нем.: С. А. Медведев

Список использованной литературы и источников

Неопубликованные

Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ): Ф. 96/1, III. F. Д. 2027, 2032 (цит. по коллекции микрофильмов Финского национального архива в Хельсинки: KA. NL MF 178; местом хранения оригинала в микрофильме, использованном автором, и в каталоге Финского национального архива, и в соответствующем микрофильме указан Архив внешней политики Российской Федерации (АВПРФ).

Suomen Kansallisarkisto (KA): Ehrenströmin kokoelma I; Kenraalikuvernöörin kanslia (KKK): Ca 1, Fa 11, Fa 14, Fa 83, Fa 173; Ohjeaktit, Fd 22; Salaiset aktit, Fc 3; Valtiosihteerin virasto (VSV): Fa 1, Fa 2, Fa 30, Fb 14.

Российский государственный исторический архив (РГИА): Ф. 1164. Оп. 1. Д. 15 (копии также представлены в: KA. NL MF 26).

Опубликованные

Морозов В. И. Политические и государственные взгляды М. М. Сперанского // М. М. Сперанский. Жизнь, творчество, государственная деятельность: Сборник статей. СПб., 2000. С. 67–96.

Неземанн Ф. От завоевания к автономии. Политические и государственно-правовые причины особого положения Финляндии в Российской империи // Русский сборник. Исследования по истории России XIX–XX вв. / Ред. О. Р. Айрапетов и др. Т. 17. М., 2015. С. 113–143.

Ордин К. Ф. Покорение Финляндии. Опыт описания по неизданным источникам: В 2 т. СПб., 1889.

Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 30. СПб., 1880.

Сперанский М. М. Проекты и записки / Изд. С. Н. Валк. М.; Л., 1961.

Юссила О. Финляндия – Великое княжество в составе Российской империи, 1809–1917 // Политическая история Финляндии 1809–2009. М., 2010. С. 11–125.

Blomstedt Y. Gustaf Wilhelm Ladaun nimityspolitiikka hänen postirehtöörikautenaan 1811–1833 // Historiallinen aikakauskirja. 1959. Os. 57. S. 76–89.

Bonsdorff C. von. Finska uttalanden om Michael Speranskys fall. Helsingfors/Helsinki, 1911.

Castrén R. Skildringar ur Finlands nyare historia. Första samlingen. Helsingfors/Helsinki, 1882.

Danielson J. R. K. H. Klickin valtiollisia kirjoituksia v. 1808 // Historiallinen arkisto. 1889. Os. 10. S. 266–290.

Engman M. Borgare och skenborgare i Finland och Ryssland under första hälften av 1800–talet // Historisk Tidskrift för Finland. 1978. Os. 63. S. 189–207.

Engman M. Flyttning och medborgarskap. Passlagstiftningen för finländare i Ryssland 1809–1917 // Historisk Tidskrift för Finland. 1978. Os. 63. S. 30–51.

Engman M. Pitkät jäähyväiset. Suomi Ruotsin ja Venäjän välissä vuoden 1809 jälkeen. Helsinki, 2009.

Hartley J. Införandet av ståthållarskapsförfattningen i Gamla Finland // Historisk Tidskrift för Finland. 1982.