Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

империей и (в первое время) с Крымским ханством1643, – но была надежда, что эту проблему удастся решить путем привлечения авторитетного духовенства1644. Ситуация резко изменилась с началом восстания, поднятого чеченцем Мансуром Ушурмой в 1785 году. Он смог под знаменем ислама объединить в борьбе против России большинство этнических групп Северного Кавказа. Восстание удалось подавить только в 1791 году1645. О том, насколько сильно оно изменило восприятие существующих угроз, свидетельствует следующий факт: остзеец Иоганн Гюльденштедт, по поручению русских властей проведший в 1760–1770‑х годах экспедиционные исследования Кавказа, в своих описаниях чеченцев и ингушей христианство упоминал, а ислам – нет1646. Но после него все ученые-путешественники (а после восстания – и военные) стали напрямую указывать на фактор ислама. Одним из первых стал Яков Рейнеггс, побывавший на Кавказе в конце XVIII века, труд которого был опубликован посмертно в 1797 году1647.

Новое отношение русского военного командования к исламу среди чеченцев и ингушей проявилось в рапорте генерал-майора графа Ивелича от 28 июля 1809 года, направленном из крепости Владикавказ главнокомандующему на Кавказе генералу Тормасову, в котором Ивелич писал о наличии, по его мнению, риска перехода ингушей на сторону исламских проповедников и врагов России. Далее в рапорте говорилось, что в Чечню приезжали для переговоров муллы из Эндирея и Кабарды (предположительно по поручению турецкого султана), просили о помощи и призывали «поднять оружие противу России за басурманскую веру». Генерал-майор граф Ивелич говорил о «новом заблуждении», приводящем «слепой народ» к бунту и заставляющем молодых людей отращивать бороды. По его словам, ингуши начали строить мечети вдоль Сунжи и объявили себя «врагами противу великой России»; из награбленного ими у русских имущества полагалось пятую часть отдавать муллам, «как и все Чеченские басурманы отдают»1648.

Мансур знал, что противостоять намного лучше оснащенной и обученной русской армии на поле боя невозможно. Поэтому его стратегия предполагала небольшие набеги и стычки1649. При этом русское военное руководство не желало или не имело возможности проводить различие между описанными выше традиционными набегами и внешне похожими на них военными вылазками Мансура. Как бы там ни было, оно не сомневалось в наличии новой потенциальной угрозы и напрямую связывало ее с исламом. Проводить различие между чеченцами и не вовлеченными в конфликт (поскольку не охваченными исламизацией) ингушами стали только после победы над Мансуром1650. С тех пор в русских военных рапортах о чеченцах говорилось как о народе, представляющем наибольшую опасность в данном регионе, что подкреплялось и путевыми заметками путешественников. До утверждения, что именно ислам превратил чеченцев в разбойников1651, оставался один шаг. Ермолов подтвердил эту точку зрения тем, что назвал ингушей «нашими»1652 и «милыми»1653, – что вряд ли соответствовало реальности на местах. В то время как сомнений в недоверии Ермолова к чеченцам, уже находившимся под властью России, уже не было.

И все же то, с чем на самом деле приходилось сталкиваться на границе, было противоречивее, чем можно предположить на основании таких утверждений. Так, например, генерал В. А. Потто, автор одной из первых историй Кавказской войны, написанной в конце XIX века и отличающейся сильной патриотической направленностью, сообщал об активном участии казаков в разбойничьих нападениях и о том, как сильно казаки приспособились к местным обычаям1654. Они иногда пренебрегали своей обязанностью проявлять бдительность по отношению к чеченцам, если надеялись, что это принесет им те или иные выгоды1655. Лев Толстой, в 1851 году вместе с братом Николаем приехавший в станицу Старогладковскую на Тереке, отметил, что местная молодежь далеко не всегда говорила между собой по-русски1656.

Тем не менее в направляемых в Петербург и Тифлис военных рапортах ответственность за нападения по-прежнему возлагалась в первую очередь на чеченцев-мусульман, немедленно заклейменных «самыми злейшими разбойниками»1657. Ввиду непрекращавшихся и периодически обострявшихся конфликтов с преимущественно мусульманскими Персией и Османской империей в неотъемлемую часть данной угрозы превратился и сам ислам. Такое отношение, казалось, подтверждалось тем фактом, что обе страны регулярно – особенно во время войн, которые Паскевич вел против них до 1829 года, – вербовали силы на Северном Кавказе1658. Насколько оно было оправданно в каждом отдельном случае, с сегодняшней точки зрения судить трудно. В случае Персии, по крайней мере, можно утверждать, что русской стороне угроза не представлялась столь серьезной, вероятно из‑за имевшихся в стране разногласий между суннитами и шиитами.

Армия, право, религия

Административное управление Северным Кавказом и, в частности, областью, граничащей с чеченцами и ингушами, из‑за существующих угроз безопасности находилось в руках военных. Кавказскому корпусу было поручено охранять Кавказскую линию, возведенную при Екатерине II после 1776 года. Это была линия казачьих крепостей, протянувшаяся от Черного моря до Каспия. В первые годы ее существования западная часть линии служила также защитой от Османской империи. Однако главной ее задачей было отражение набегов горских народов и защита переселенцев из России и Украины, осевших в степях Предкавказья1659. В районе проживания ингушей и чеченцев она шла вдоль Терека, а после его разветвления у Моздока вела далее на восток. В 1784 году для защиты Военно-Грузинской дороги, находившейся за линией укреплений, в самом ее начале к югу от Моздока была основана крепость Владикавказ.

Помимо оборонительной функции, линия имела также важное значение с точки зрения торговли между местным населением (особенно казаками) и горскими народами. Для этой цели создавались «меновые дворы». Наряду с этим оживленная торговля возникла и помимо официальных каналов, причем до 1840 года экономическое превосходство во многих отношениях было на стороне горских народов. Имевшиеся в их распоряжении земли были гораздо более пригодны для земледелия, а численность населения у горцев на протяжении долгого времени была значительно выше, чем у казаков и русских поселенцев. Особое значение имела обработка древесины, поскольку нижние уступы и предгорья Кавказа были покрыты густым лесом, а заселенная степь была в основном безлесной. Кроме того, в то время горские народы имели превосходство также в обработке металла и других ремеслах1660.

Когда в начале XIX века на Кавказе вспыхнула чума, Кавказская линия стала также выполнять функцию «карантинной линии», обеспечивающей защиту от распространявшейся болезни. Похоже, что с этой задачей она справилась довольно успешно. Если в Малой Кабарде жертвами чумы стала, по всей видимости, треть населения, то среди русских и других жителей Северного Кавказа количество жертв удалось удержать на значительно более низком уровне1661.

В упомянутом в начале данной статьи письме Екатерине II Потемкин дает понять, что план завоевать хотя бы часть Северного Кавказа (начиная с Кавказской линии) имелся с самого начала: «Сверх того (Кавказская линия. – К. Д.) открывает способ войти в тамошние горы и жилище осетинское»1662. Этнологический и картографический материал, собранный во второй половине XVIII века в ходе организованных по поручению Петербургской академии наук экспедиций Гюльденштедта, Самуила Готлиба Гмелина и Симона Палласа, служил в первую очередь укреплению русского господства на уже приобретенных территориях, хотя полученные таким образом знания можно было использовать и для будущих завоеваний1663. Однако первым, кто стал рассматривать Кавказскую линию как средство наступления, с помощью которого можно было взять под контроль, а затем и окончательно подчинить горные территории, был Ермолов.

Из-за близости к будущим декабристам Ермолова иногда называют либералом1664. Однако он не подвергал сомнению сам принцип безоговорочной преданности суверенному правителю. Согласно его представлениям, на которые сильно повлияла идея «правильной монархии» М. М. Сперанского, подданные сами несли ответственность за соблюдение общепринятых законов1665. Относительно окраин он считал, что с точки зрения