Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

– Это и есть французский, – объяснил я. – Его ты и хотел услышать, Дэвид.

– Но я ничего не понимаю, – ответил он.

Я забыл ему сказать, что иностранный язык понимают только те, кто его знает. Боюсь, испортил ему всю поездку.

В 1973-м Всемирная конвенция научной фантастики проводилась в Торонто и мою книгу «Сами боги» номинировали на «Хьюго», поэтому я поехал в Торонто вместе с Джанет, хотя нам оставалось еще три месяца до свадьбы. С тех пор мы с ней побывали в Канаде еще три раза. Посещали Квебек во время круиза на «Королеве Елизавете II», по суше ездили в Монреаль и Оттаву. Во всех трех случаях я выступал.

В целом я хорошо отношусь к Канаде. Города мне кажутся чистыми, а их жители – дружелюбными. В Монреале был очень хороший русский ресторан, и меня печалит, что я уже не угощусь там второй раз, поскольку уверен, чтобы больше не вернусь в Монреаль (есть минусы и у нелюбви к путешествиям).

Во время наших круизов у меня была возможность ступить на сушу вне Североамериканского континента. В поездках на Карибы мы с Джанет посещали на несколько часов разные острова, в том числе Мартинику (где стоит памятник императрице Жозефине, местной уроженке), Тобаго, один из Виргинских островов и так далее. Там в основном жарко и влажно, не считая Барбадоса, где, оказывается, нет центрального горного пика, задерживающего дождь, и где мы действительно погуляли с удовольствием.

В одном круизе мы пришвартовались в венесуэльском порту, все сошли поглядеть чудеса природы, но мы с Джанет довольствовались тем, что какое-то время постояли на пирсе, чтобы я потом мог с полным правом сказать: я действительно ступал ногой на Южноамериканский континент.

Я обнаружил, что на круизах мне больше нравится в море. Иностранные порты меня всегда беспокоят. Прибытие в них означает, что придется сойти с корабля. Я обнаружил, что сойти с корабля на берег – уже «путешествие», и мне это не нравится. Стоит мне провести на корабле несколько часов, как он становится «домом» и его не хочется покидать. А если приходится, я всегда возвращаюсь на борт с тем же облегчением, с каким возвращаюсь в свою квартиру.

Могу только предположить, что у меня с понятием «дом» ассоциируется сильное чувство безопасности. Возможно, оно укрепилось в мои первые двадцать два года, когда я действительно практически никуда не выходил (разве что в школу) и когда родители тоже всегда были дома. Любое другое место казалось чужой территорией – и это может объяснять мою нелюбовь к путешествиям.

Были случаи, когда я вовсе отказывался сходить с корабля. На «Канберре» я все-таки побывал на самом большом из Канарских островов. Но перед этим предусмотрительно напросился сопровождать двух молодых девушек. Я верил, что, когда подойдет время, они найдут дорогу обратно, и если не выпускать их из виду, то я точно не потеряюсь и меня не бросят на острове. Я забрел с ними в какой-то магазин, где они попытались что-то купить, но зашли в тупик, потому что сами не понимали испанский, а продавец не знал английский. Я тоже не знал испанский, но сумел наладить диалог на языке жестов и в результате заслужил репутацию великого лингвиста.

Но я наотрез отказался посещать Лагос в Нигерии, когда там пристала «Канберра», и теперь не могу сказать, что когда-то стоял на африканской земле.

Нежелание покидать борт достигло своего апогея, когда мы подошли к Доминиканской республике, тем более что «Королева Елизавета II» была слишком крупной для захода в местный порт и встала в море, а пассажиров доставил на сушу катер. Я даже согласился отпустить Джанет одну. И зря. Может, я и остался в безопасности на корабле, но лишился безопасности от компании с Джанет. Все время без нее я не находил себе места и уже за час до возвращения катера нервно дожидался ее на трапе.

На «астрономических» круизах мы тоже десяток раз бывали на Бермудах, где я читал лекцию по астрономии пассажирам и группе местных астрономов. Скоро прекрасные Бермуды стали мне до того знакомы, что я чувствовал себя там почти как дома и обнаружил, что могу без затруднений сходить с корабля.

Когда Виктор Серебряков уговорил меня вернуться в «Менсу», на уме у него было кое-что еще. Он приступил к продуманной кампании, чтобы завлечь меня в Великобританию для выступления перед членами «Менсы». Я, естественно, отказался, но он не сбавлял напор, и со временем я начал задумываться.

Мы с Джанет оба англофилы, оба в молодости зачитывались богатой британской литературой. Британские история и география нам едва ли не ближе американских. И я согласился поехать, если кто-нибудь из британской «Менсы» сможет возить нас по стране, показывать достопримечательности и договариваться о проживании и питании.

Они пошли мне навстречу, но добывать билеты на корабль и паспорта (мой первый в жизни паспорт) все равно предстояло нам, и в целом эта перспектива пугала меня все больше и больше. Джанет выслушала мои сетования и наконец заявила: «Слушай, Айзек, ты мне вечно говоришь, что если я очень не хочу чего-то делать, но уже согласилась, то обязана делать это без жалоб и с улыбкой. Что ж, раз ты сам так не можешь, отменим поездку».

Тут она ударила в самое сердце, потому что оказалась чертовски права. Я и в самом деле поучаю всех родных и близких, что если ты согласился что-то делать, то, уж будь добр, делай без жалоб и с улыбкой. Беда в том, что я из распространенной породы людей, кому очень легко разбрасываться премудрыми банальностями, но значительно сложнее следовать им самому. Выслушав это от Джанет, признаюсь, меньше бояться я не стал, но уже старался этого не показывать.

30 мая 1974 года мы отбыли на «Франции». Это был последний рейс «Франции» – перед самой высадкой мы услышали объявление, что французскому правительству надоело терпеть убытки и оно продает корабль.

В Великобритании мы провели полторы недели, затем отправились обратно на «Королеве Елизавете II». Вся поездка заняла три недели, и, если не считать службу в армии, это мое самое длительное время вдали от дома, хотя четыре года спустя с ним могла потягаться поездка в Калифорнию, о которой я уже рассказывал.

Должен признаться, мы высоко оценили роскошь гигантских океанских лайнеров и, в частности, питание на борту. На «Королеве Елизаветы II» я при любой возможности лопал икру, а Джанет пристрастилась к шоколадному суфле. Мы оба