Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

В Англии мы видели колокольчики в Нью-Форесте и величественную двойную радугу в Форест-оф-Дине. Посещали Стоунхендж, Стратфорд-апон-Эйвон и все соборы по пути. Я ел любые традиционные английские блюда, какие только мог найти, от пастушьего пирога до сосисочных рулетов, от стейка до пирогов с почками или с патокой.

В Лондоне я побывал в лаборатории и лекционном зале Фарадея (в двух шагах от «Браунс Отеля», где мы остановились). Во время посещения Вестминстерского аббатства я расплакался на могиле Ньютона и видел рядом с ней могилы четырех других величайших ученых мира.

Совершенно случайно повезло увидеть королеву Елизавету в экипаже, со всадниками в красной форме впереди и позади, и я узнал о конной процессии такое, о чем я раньше и не подозревал. Вся улица за ними осталась покрыта свежим конским навозом.

В Лондоне и Бирмингеме я раздавал автографы и, конечно, выступал для «Менсы» – Артур Кларк представил меня публике с дружественными оскорблениями (на них, можете не сомневаться, я сполна ответил в своей речи.)

Когда я начал читать лекции на «Королеве Елизавете II», мы с Джанет пересекли Атлантический океан еще два раза. Европа меня не интересовала, поэтому мы планировали оставаться на корабле, но оказалось, что так не делается. В Саутгемптоне сходили все пассажиры, хотя бы для того, чтобы провести ночь на берегу и вернуться наутро. Корабль официально считался «мертвым», вся энергия на нем отключалась.

Поэтому, хотя вторая моя поездка через Атлантику проходила чудесно, я жил с мрачным предчувствием, что нас ждет в Саутгемптоне. А если на следующее утро мы не успеем вернуться на корабль и он отчалит без нас? Как обычно, мои дурацкие страхи оказались еще более дурацкими, чем можно было подумать. На борт мы вернулись вовремя.

Кстати, не могу даже объяснить, откуда у меня этот постоянный страх опоздать, заблудиться или все сразу. Я почти никогда в жизни не опаздывал и ни разу не заблудился всерьез. Почему же я так отношусь к трудностям, с которыми и не сталкивался?

Возможно, оттого, что мать всегда тряслась надо мной, я вбил себе в голову, что не должен задерживаться ни на минуту дольше отведенного времени, иначе она умрет тысячей смертей? Очень даже возможно! Мои страхи из-за опозданий Робин или Джанет передались им, поэтому они теперь тоже никогда не опаздывают – по крайней мере, когда их ожидаю я. Глупо и даже нехорошо отягощать своих любимых таким образом, и, поскольку я помню, как на меня давили страхи матери, мне самому удивительно, что и я, в свою очередь, поступаю так же с женой и дочерью. Но меня уже без толку переучивать – я ничего не могу с собой поделать.

Я даже Гертруду приучил к великой доктрине «Никогда не опаздывай». Сперва она противилась, говорила, что торопиться глупо, но я напомнил, что в последний раз, когда мы садились на поезд, у нас осталась всего одна минута до отправки и пришлось бежать по перрону, волоча за собой багаж. «Мы приезжаем пораньше, – сказал я, – чтобы не торопиться», – и она меня поняла.

Но вернемся к нашей поездке. Мы отлично провели время в Саутгемптоне, который нью-йоркцу кажется невероятно чистым. Даже успели поездить по округе, посмотреть Винчестерский собор и посетить флагман Нельсона «Виктори» в Портсмуте. Одна наша таксистка, молодая девушка, сказала:

– Не стоит брать для этого такси. Вам это обойдется в пять фунтов.

– Ничего, – ответил я. – Я богатый американец.

И она отвезла нас, куда мы просили, а я оставил щедрые чаевые за ее беспокойство о моем кошельке вопреки собственным интересам.

Когда мы в третий раз пересекали Атлантический океан на «Королеве Елизавете II», Джанет ошеломила меня предложением сойти во французском Шербуре, где корабль причаливал перед тем, как перейти через Ла-Манш к Саутгемптону. Тогда бы мы смогли провести во Франции полтора дня перед тем, как опять вернуться на борт. Более того, Джанет предложила в вечер нашей высадки, 18 сентября 1979-го, отправиться в Париж и провести там ночь, день и следующую ночь, а уже потом вернуться в Шербур к обратному рейсу.

Я не думал, что мне понравится в Париже, потому что наслушался, как французы презирают всех, кто не говорит по-французски, а в особенности – американцев. Поэтому пребывал в полной готовности взбеситься из-за парижан, но в действительности влюбился в Париж. Друг достал мне два билета в «Фоли-Бержер», но я не видел смысла туда ходить. Раздетые француженки ничем не отличаются от раздетых американок. Взамен мы неторопливо прогулялись славным вечерком по Елисейским полям и смотрели там парад. Видели Триумфальную арку и Эйфелеву башню. Подниматься я не стал, потому что выглядела она слишком шаткой и открытой всем ветрам.

Видели мы Нотр-Дам-де-Пари, музеи, ели в превосходных ресторанах и, словом, выжали из тридцати шести часов все, что могли, но я не видел стриптиз, а Джанет не ходила по магазинам. И, как я уже сказал, мы успели на корабль.

Прежде чем закрыть тему путешествий, хотелось бы добавить несколько примечаний.

Я убедился в правильности своей любви к странам с четырьмя временами года во время февральской поездки на Карибы. Жара в то время, когда я ожидал холод, ужасно нервировала. Чем севернее мы удалялись в океан, тем больше я радовался падению температуры, пусть все остальные и жаловались. И с нетерпением ждал высадки в нью-йоркском порту, где температура уже ниже нуля. Куда там! Мы вернулись в тот февральский день, когда температура достигла 15 градусов по Цельсию. Словами не передать мое негодование.

В нашу последнюю поездку на «Королеве Елизавете II» в июле 1981-го корабль впервые дошел до Квебека, поэтому там вдоль берегов реки на многие мили вытянулись тысячи людей, чтобы посмотреть, как нас затягивает буксир, а затем – как вытягивает. Во втором случае за нами долго следовал по реке Святого Лаврентия целый флот из суденышек, словно мелкая рыбешка за китом, – весьма необычное зрелище.

Одна из хлопот океанского круиза – это, разумеется, необходимость по возвращении сдавать багаж на полный таможенный досмотр. Мы с Джанет не любители заграничных покупок. Мы, конечно же, не покупаем алкоголь, поэтому низкие цены нас не завлекают и поэтому мы избавлены от главной причины проверки. Точно так же мы не видим необходимости приобретать тюки одежды и всякие безделушки, которые нам не нужны или которые