100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

куда девался – неведомо. Зато покушение на царя вызвало в стране мощную антитеррористическую кампанию, не только насаждаемую консерваторами, но и приобретавшую признаки террора уже со стороны государства. Антитеррор лишен созидательной идеи, он не обозначает пути развития, лишен вектора развития.

Потрясенная случившимся страна с восторгом и надеждой встретила нового императора. Тринадцать с половиной лет стоял во главе России Александр III, возгласивший и проводивший политику российского национализма и имперской стабильности.

Одним из новых символов этой политики стали грандиозные надгробия, установленные в Петропавловском соборе на могилах отца и матери Александра III. Монолиты из яшмы и орлеца должны были утверждать идею монолитности империи. Но проблемы, порожденные этой идеей, достались в наследство сыну Александра III…

Неизвестный художник. Покушение на Александра II. 1882 год

2 марта 1881 года Александр III принес присягу. На следующий день тело убитого императора перенесли из кабинета, в котором он умер, в Большой собор Зимнего дворца. 7 марта в 11 часов утра, после сигнального выстрела с крепости и колокольного перезвона всех столичных храмов погребальная процессия двинулась из дворца в Петропавловский собор: по набережной до Николаевского моста, через мост к Академии художеств, по 1-й линии и через Тучков мост, по Александровскому (ныне Добролюбова) проспекту, по Кронверкскому проспекту в крепость. Здесь гроб установили на высокий катафалк, устроенный в центре собора.

А работы по устройству могилы начали 2 марта. Место определили близ северной стены в центральной части собора, рядом с беломраморными надгробиями умершего еще в 1865 года сына Александра II Николая и скончавшейся за девять месяцев до мужа императрицы Марии Александровны.

Контракт на проведение работ заключили со скульптором и «мраморного дела мастером» Грациозо Бота; его работникам предстояло разобрать в соборе участок пола и фундамент под ним, вырыть яму для могилы, выстлать дно могилы мраморными плитами, а стены – цокольным камнем. После погружения в могилу медного ковчега, запертого на два замка и заключавшего в себе гроб, надлежало засыпать пространство могилы мраморной крошкой, свести над могилой кирпичный свод, а над ним уложить вровень с полом большую мраморную плиту Сорок рабочих занимались этим делом, наблюдал за работами архитектор Пуаро. Погребение Александра II состоялось 15 марта. Вокруг могилы и в окне собора установили витрины для венков.

А уже на следующий день с Г. Бота был заключен контракт на изготовление в месячный срок надгробия из плит белого мрамора «подобно существующим прочим гробницам».

Прошло пять лет. 5 июня 1886 года император Александр III с семьей посетил Петергофскую гранильную фабрику, принадлежавшую Придворному ведомству. Начало ей было положено еще в 1725 году устройством «полировальной мельницы». Фабрика специализировалась на художественной обработке природного цветного камня (нефрит, яшма, малахит и т. п.) и изготовлению из него уникальных изделий, отделанных золотом, резьбой, эмалью. Великолепные мастера, работавшие на фабрике, стремились в каждом изделии выявить природные свойства камня, его естественную красоту.

Вероятно, во время императорского посещения фабрики, после осмотра ее уникальных изделий и возникла у Александра III мысль о замене обычных беломраморных надгробий над могилами его родителей в Петропавловском соборе особыми надгробиями, исполненными из огромных монолитов природного цветного камня. Руководителем этой работы, растянувшейся на 18 с половиной лет, будет только что назначенный директором фабрики (до этого он в течение 13 лет работал здесь архитектором) Андрей Леонтьевич Гунн (1841–1924). Но надгробия – творения не одного человека, составившего общий проект, а большого творческого и трудового коллектива, насчитывающего более двух десятков человек: художников, скульпторов, модельеров, формовщиков, резчиков, форматоров, механиков.

В августе 1887 года Министерство двора поручило Андрею Гунну «составление проекта надгробий»; ему помогали художники Порфиров, Ершов, Величко. Решено было стилизовать надгробия, их форму, орнаментальные украшения, кресты под византийскую традицию, представленную в таких образцах, как саркофаг святой Ирины в Константинополе и саркофаг Ярослава Мудрого в киевском Софийском соборе.

К весне 1888 года рисунки будущих надгробий были исполнены и 21 мая их утвердил император. А еще в марте решался вопрос о выборе типа камня для надгробий: монолиты зеленоволнистой яшмы и розового с прожилками орлеца из Ревненских каменоломен (Колыванский горный округ в Бийском уезде на Алтае) должны быть «вчерне» обработаны на месте, а затем доставлены в Петергоф, где предстояло произвести их окончательную отделку (яшмовый монолит, подобранный для надгробия Александра II, весил немногим более 13 тонн, монолит орлеца – 11,5 тонны).

В документах отмечалось, что на Петергофской гранильной фабрике «такие громоздкие произведения будут отделываться в первый раз». Летом 1888 года началось формирование коллектива, исполнившего эту работу. Уже к осени этого года художник П. Кудрявцев с помощью токаря Александра Шутова и столяра Дмитрия Богданова изготовили малую модель будущих надгробий. После внесения в нее исправлений приступили к изготовлению моделей в натуральную величину; эта работу окончили к весне 1891 года. Одновременно строилось новое фабричное здание для приемки и обработки монолитов.

Оба монолита доставили по железной дороге из Екатеринбурга на станцию Старый Петергоф 4 августа 1889 года, а 18 августа переместили на территорию гранильной фабрики. Одновременно в фабричном корпусе ведутся работы по укреплению пола под монолиты, закупаются пилы, лесные припасы, металлические инструменты. Император, посетив фабрику и осмотрев модели, высказал свои замечания.

Надгробия Александра II и Марии Александровны в Петропавловском соборе

В ноябре-декабре 1889 года монолиты переместили с улицы в фабричный корпус; операция эта заняла 18 дней. В ноябре мастер Алексей Богданов приступает к шлифовке монолитов.

К лету 1891 года мастер Матвей Леонтьев и охтинский мещанин Василий Самодуров заканчивают работу по изготовлению натурной модели надгробий; скульптор Пётр Дылев исполняет все ее скульптурные элементы (крест, надписи и пр.), а художник С. Садиков окрашивает модели под цвет яшмы и орлеца. Когда 5 июня Александр III вновь посетил гранильную фабрику, было обращено «особое внимание на монолиты, заготовленные для гробниц… и на вновь изготовленную модель для них»

В 1892 года оба монолита распилили и началась их усиленная шлифовка с использованием наждака и алмазов. Работы велись ежедневно в две смены, по 7 часов каждая, и продолжались в течение нескольких лет. Любопытны следующие данные: за 1894–1897 годы на шлифовку монолита из орлеца ушло более 76 пудов наждачного порошка, а на яшмовый монолит – почти 130 пудов. За алмазы в эти же годы уплачено 537 рублей.

Об объеме рабочего труда при обработке монолитов свидетельствует то, что оплата за него составила 63 % всех расходов на изготовление надгробий, а в отдельные годы достигала 95 %; с 1899 года основные расходы шли по этой статье…

К 15 ноября 1904 года полностью завершили работы по саркофагу императрицы Марии Александровны из розового орлеца; надгробие из яшмы отделали в январе 1905 года. На заключительном этапе работы возглавлял