100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Еще в конце декабря 1904 года в столице решается вопрос о перевозке надгробий из Петергофа на санях, до наступления весны. На фабрику «для осмотра к перевозке» приезжает «мраморных дел мастер» Павел Меняев. Заключается договор на перевозку. Но в столице неспокойно, и 26 февраля высочайшее повевается отложить перевозку и установку надгробий…

Так прошел нелегкий 1905 год. 3 января 1906 года последовало разрешение Николая II о доставке по зимнему пути надгробий в Петербург. На фабрике началась «укупорка саркофагов» в деревянные футляры: мастера из крестьян, с которыми заключили контракт на эту работу, на фабрику не явились, и дело это пришлось выполнять мастерам гранильной фабрики Николаю Морину и Александру Сельянову; они же руководили состоявшейся 17 января 1906 года перевозкой монолитов по маршруту: Петергофское шоссе – Нарвский проспект – Екатерингофский проспект – набережная Фонтанки – Забалканский (Московский) проспект – Сенная площадь– Садовая – Марсово поле – Троицкий мост – Иоановские ворота крепости.

К этому времени архитектор Николай Стукалкин уже закончил в Петропавловском соборе работы по разборке прежних беломраморных надгробий и подготовке площадки для новых. Андрей Гунн руководил их установкой, занявшей неделю и завершившейся к 23 января, когда новые надгробия были освящены.

Так завершилась эта грандиозная работа, занявшая более 18 лет и стоившая 117 тысяч 788 рублей. Прекрасные надгробия-монолиты, создание которых началось еще в годы политической стабильности империи, символом которой они задумывались, устанавливались в дни революции, потрясшей Россию, на фоне разгула террора, охватившего страну в первые годы XX века.

Сегодня они выделяются среди окружающих их надгробий в Петропавловском соборе своими размерами, ценностью материала, нестандартной формой и орнаментом. Они уже не воспринимаются как элемент того культа, который был создан вокруг личности и деяний императора Александра II, как символ незыблемого могущества империи. Но утрата этой части их назначения не принижает их выдающейся художественной и мемориальной ценности.

Остается добавить, что подробная история создания надгробий Александра II и Марии Александровны изложена впервые.

Надгробия в Петропавловском соборе

Среди достопримечательностей нашего города Петропавловский собор занимает особое место. «Обозначенный» в день закладки крепости на Заячьем острове, он стал не только ее центром, но и ядром всего будущего города. Это особый храм – он не был кафедральным, не имел прихода, не был придворным; Петропавловский собор – грандиозный храм-усыпальница.

Московские великие князья от Ивана Калиты и все российские цари до Петра захоронены в Архангельском соборе Московского Кремля, их жены и дочери – в Воскресенском монастыре, существовавшем до 1930 года близ Спасских ворот.

Петропавловский собор – самая значительная постройка Доменико Трезини. Грандиозный объем храма, его просторность, высота, обилие света, льющегося через огромные окна, изящные колонны, держащие свод, великолепные живописные полотна – все это было новым словом в российском зодчестве, опираясь при этом на традиционную для российских храмов планировку. Лишенный росписи на стенах, собор приковывал внимание к великолепному иконостасу, с его богатейшим золоченым резным убранством и расположенными в нем иконами. Иконостас, живописные полотна на евангельские сюжеты были главным украшением и главным богатством собора, строительство которого заняло около 20 лет (он стал одним из первых каменных сооружений в истории строительства Петербурга).

Входя в храм, мы сразу ощущаем замысел его творцов, четко расставленные ими акценты: иконостас, живопись, беломраморные надгробия с золоченными крестами на крышках. Надгробия заполняют почти всю огромную площадь собора.

Когда и почему у Петра возникла мысль превратить собор в семейную усыпальницу – мы не знаем; возможно, сыграло роль то, что собор этот – единственный в петровском Петербурге каменный храм – находился внутри крепостных стен (по аналогии с знакомым Петру с детских лет кремлевским Архангельским собором). Но погребения здесь появились уже тогда, когда строительство собора еще только начиналось. Осенью 1715 года в полу соборной колокольни была погребена 21-летняя кронпринцесса Софья-Шарлотта, жена цесаревича Алексея; в том же году – годовалая дочь Петра, Маргарита. В 1716 году «у Петра и Павла» перезахоронили вдову брата Петра, Ивана Алексеевича, Марфу Матвеевну. В июне 1718 года рядом со своей женой был погребен царевич Алексей Петрович. В марте 1723 года «в городе (то есть в крепости) в соборной церкви, с прочими умершими фамилии Его Величества» похоронили сестру Петра по отцу 63-летнюю царевну Марию Алексеевну. В разные годы здесь же погребли умерших в раннем возрасте детей Петра: Павла, Екатерину, Петра, двух Наталий. Еще до смерти Петра недостроенный собор стал царской семейной усыпальницей. Эта роль окончательно закрепилась за ним после смерти в 1725 году Петра, в 1727 году – Екатерины Первой и после привоза из Киля тела умершей родами в 1728 году дочери Петра 20-летней Анны Петровны, жены голштинского герцога.

После этого здесь хоронили всех русских императоров и императриц – их могил в соборе 17, а с захороненными в июле 1998 года останками Николая II и императрицы Александры Федоровны – 19. (Единственный император, захороненный в другом месте – Пётр II, умерший в Москве и погребенный в Архангельском соборе Московского Кремля.) Здесь же погребены и многие великие князья и княжны – дети коронованных императоров. Петропавловский собор стал местом, где завершались грандиозные похоронные церемонии, происходившие в соответствии с очень сложным и пышным ритуалом.

Любопытным событием стал перенос по воле Павла I из Александро-Невского монастыря в Петропавловский собор праха его отца; Пётр III был погребен одновременно со своей супругой Екатериной II и рядом с ней.

Надгробия в соборе расположены несколькими группами: императорские – перед иконостасом: у южных дверей – 6 (от Петра до Екатерины II), близ северных дверей – 7 (Павел, Александр I и Николай I их жены; тут же надгробие царевны и голштинской герцогини Анны Петровны). Еще одна группа надгробий, ближе к северной стене собора – над могилами Великого князя Константина Павловича, императора Александра II и его жены Марии Федоровны и их сыновей Николая и Александра – императора Александра III.

До 1840-х годов надгробия над царскими могилами изготавливались из плит рускольского мрамора (его месторождение, находящееся близ деревни Рускола, расположенной в 50 верстах севернее Карельского городка Сортавала, открыто в 1796 году); мрамор был светло-серого и темно-серого оттенков, 4–6 боковые и 3–4 верхние плиты каждого надгробия были «грубой тески без полировки и шлифовки». Захоронения после 1840-х годов имели «временные надгробия» из белого итальянского мрамора.

К середине XIX века надгробия в соборе обветшали настолько, что растрескавшиеся и местами разъединенные мраморные плиты пришлось закрывать сукоными чехлами и парчовыми покровами, чтобы скрыть их изъяны.

Надгробия различались размерами, разница в длину доходила до 30 см. Надгробия над могилой Петра «в швах и по кромкам разъединилось и раскрошилось»; другие были в еще худшем состоянии