Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

Пусть не обижаются те, кого забыл.

– Как много близких друзей. Вам важно, чтобы рядом были люди, с которыми можно поделиться личным?

– Безусловно. Папа у меня был человеком экономным, он мне все время говорил: «Вась, сколько же времени ты проводишь в ресторанах». Я отвечал: «Пап, ну я же живу один». Мне нужна компания, нужно общение. Я могу дома сварить себе картошку, но ведь это совсем другое дело.

Конечно, мне регулярно нужна компания. Ну, как и любому нормальному человеку. Думаю, это даже не очень зависит от семьи, потому что человеку в семье тоже нужна компания. Просто приходится объяснять, что сегодня мы с друзьями пойдем выпить пива.

– А какие качества должны быть у людей, которых вы к себе подпускаете?

– Вот уж не знаю, как будто это какой-то экзамен.

– Они все разные?

– Безусловно. Радим вон вообще в «Зените» работает, и ничего. У меня доверительное общение очень широко развернуто, есть несколько компаний, в которых я чувствую себя очень свободно. Это и компания ребят из «Квартета И», и мои недавние коллеги, с которыми у нас бывают задушевные разговоры, и ребята из «Эгриси». Например, Антон Попов, наш главный тренер, привез мне из Саратова огромную щуку. Сейчас мы будем из нее делать котлеты, а остатки – хвост, плавники, голову – на уху. Прекрасная уха получится.

– Вы несколько раз говорили, что не планируете заводить семью. Вам просто уже будет непривычно с кем-то жить?

– Во-первых, непривычно. Во-вторых, я не готов. Допустим, родится у меня сейчас ребенок. Мне 50 лет. Я привык жить совершенно другой жизнью и не очень готов к этой ответственности. Вот именно к этой. Мне есть о ком позаботиться. Витя все меня допрашивал, правда ли, что я отношусь к ребятам из «Эгриси» как к детям. Не как к детям. Скорее как к младшим братьям, это гораздо точнее. У нас доверительные отношения, но они взрослые люди и сами могут за себя постоять.

А брать на себя такую ответственность… Вот родился ребеночек… Я думаю, пусть лучше ребеночек родится у кого-то другого, пусть выберет себе другого папу. Я в себе в этом отношении не уверен.

Уткин не согласен, что у комментаторов меньше шансов стать звездами, – просто у них не получается. Сам он равняется на Джереми Кларксона

– Еще одно ваше большое дело – школа журналистики. Почему вы этим занимаетесь?

– Я хочу подчеркнуть, что это нельзя называть школой, потому что сейчас без лицензии образовательной деятельностью заниматься нельзя. Это мы для краткости называем школой. Во-первых, у нас обучение бесплатное. Во-вторых, мы не даем никаких дипломов и не ставим оценок. По большому счету это клуб по интересам.

Почему я этим занимаюсь? Потому что могу. Смотри, у меня несколько талантов. Главный – я офигенно пишу некрологи. Второй талант – как ни странно, я действительно неплохой педагог. Я люблю этим заниматься, и, судя по результатам, у меня что-то получается.

Первый раз я предложил эту историю Стасу Гридасову, основателю «Спортса», после ухода с «Матча». Вопрос, который мне в основном задавали: «Если ты собираешься делать это бесплатно, тебе как минимум нужно помещение». А у нас в это время как раз возникло соглашение с сетью баров «Джон Донн». И я подумал, что соединить школу журналистики и пивную – это всегда просившийся союз, который почему-то никому не приходил в голову. Разумеется, мы не пьем на занятиях, но тем не менее.

Мы придумали школу, просто чтобы было весело. Это должно напоминать работу классической редакции. И мы очень увлеклись, сдружились. Большинство ребят обращаются ко мне на «ты», против чего я никогда не возражал. Да и в «Эгриси» так же.

Сейчас у нас третий созыв, мы занимаемся этим при поддержке «Фонбет». Они часто делают репортажи у себя в приложении, поэтому тоже заинтересованы в том, чтобы у них были комментаторы. А когда был более-менее готов первый выпуск школы, мне позвонил тогдашний шеф «Телеспорта» Илья Рустамов и сказал: «Представляешь, мы купили чемпионат Испании, хотим с тобой поговорить». И у меня как раз были комментаторы – так возникла основа «Телеспорта».

Сейчас большинство ребят продолжают работать в эфире: Артем Борисов и Денис Алхазов – на «Окко», иногда там комментирует Владик Прусов. Денис Наливайко сейчас на «Сетанте» в Тбилиси, Кирилл Дышловой комментирует теннис. Есть еще Вася Легейдо, из него комментатора не вышло, у него очень своеобразный голос – как он сам говорит, еще противнее, чем у Кирилла Дементьева. Зато Вася пишет занятные истории.

Это вкратце итоги нашей первой группы. Не все хотели быть в профессии, кто-то просто развлекался, но я считаю, это очень неплохой результат.

– Получается, вы остаетесь одним из главных поставщиков людей в профессию.

– Это меня как раз совершенно не волнует. Я чувствую, что могу заниматься пацанами, и этим занимаюсь. Это меня очень развлекает.

– То есть не думаете об этом как о миссии, которую все еще можете выполнять лучше других?

– Ненавижу слово «миссия».

Ну а третий мой талант – это про который все думают, что он главный. Журналистика, комментарий и так далее. Ну и еще я готовлю неплохо. Но это не талант.

– Вы согласны, что профессия комментатора перестала быть звездной? Комментаторы больше не единственные проводники в мир спорта.

– Не согласен. Это зависит от комментатора. Не звездная просто потому, что их стало много? А блогеров еще больше – и что, среди них нет суперзвезд? Почему-то связываются две эти вещи странным образом – что спорт теперь комментировать может каждый. Хорошо, а писать книги всем запрещено? Запрещено открывать каналы на ютьюбе? Нет, каждый может.

Безусловно, профессия меняется со временем, изменения в жизни диктуют изменения средств. Я просто не понимаю, почему, если кто-то не может, нужно объяснить, что не сможет никто?

– Как минимум стало тяжелее: намного больше площадок, намного больше информации. Тяжелее удивлять.

– Так я и говорю: на ютьюбе полно блогеров, но есть суперзвезды. Пожалуйста. Обилие площадок – это открытая конкуренция. А конкуренция рождает звезд, разве нет?

– В идеале так, но мы этого не видим.

– Наверное, просто кто-то не очень старается. Я согласен, что нынешнее поколение пока не дало выдающихся медийных людей. Звезда – это же понятие медийное, это про общественное сознание, не обязательно про мастерство. Я не вижу никакой невозможности не быть звездой. Это абсолютно возможно. Думаю, профессия просто немножечко замерла. Безусловно, требуются какие-то новые ходы, новые способы, но они пока не найдены.

Но я, в общем, с этим закончил. Мне не очень интересно комментировать, хотя я с удовольствием иногда это делаю. Но я считаю, что просто так забавляюсь.

– Если раньше мне казалось, что вы еще можете вернуться, то в последние полгода это ощущение пропало. Я больше не верю, что вы будете комментировать много и серьезно.

– Во-первых, у меня на неделе два стрима – это