Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

есть тревожный или обнадеживающий знак, где за каждым деревом скрывается ружье врага или же лук незримого и бесшумного мстителя. Все писатели, и первым из них Бальзак, четко отмечали это заимствование и добросовестно воздавали должное Куперу. В числе самых распространенных произведений были, например, „Могикане Парижа“ А. Дюма, где красноречив уже сам заголовок». Roger Caillois. Paris, mythe moderne. P. 685–686 [1935].

[M 11a, 5]

В результате влияния Купера романист (Дюма) открывает возможность перенести опыт охотника в пространство городских декораций. Это имеет решающее значение для возникновения детективного сюжета.

[M 11a, 6]

«И вот в подобной перспективе можно утверждать, что существует некое представление о большом городе, столь сильно действующее на воображение, что практически никогда не ставится вопрос о его достоверности, – представление, созданное из разнообразных книжных материалов, но настолько широко распространенное, что ныне оно составляет часть психологической атмосферы коллектива и потому обладает известной принудительной силой». Roger Caillois. Paris, mythe moderne. P. 684 [1936].

[M 12, 1]

«Сен-Жак – одно из самых примитивных парижских предместий. Чем это объясняется? Может быть, тем, что квартал стоит в окружении четырех больниц, словно цитадель в окружении четырех бастионов, и больницы эти отпугивают туристов? А может, поскольку квартал не выходит ни на одну большую дорогу и не выводит в центр <…> кареты здесь в редкость? Вот почему, когда вдали появляется карета, тот мальчуган, кому посчастливилось первым заметить ее, складывает руки рупором и возвещает об этом событии всем жителям предместья, точь-в-точь как на побережье океана возвещают о появлении паруса на горизонте». A. Dumas. Les Mohicans de Paris. P. 102 [1937] («XXV глава, в которой рассказывается о дикарях из предместья Сен-Жак». В этой главе описывается не что иное, как появление фортепьяно перед одним из домов предместья. Никто не догадывается, что это музыкальный инструмент, но все заворожены зрелищем «махины из великолепного отполированного красного дерева» (Р. 103); ведь жители квартала вряд ли хоть раз видели мебель из красного дерева.)

[M 12, 2]

Начальные строки из рекламного проспекта романа «Могикане Парижа»: «Париж – Могикане! <…> Два слова, столкнувшихся, будто окрик „стой, кто идет?“, брошенный разом двумя гигантскими незнакомцами, встретившимися на краю этой бездны, пронизанной электрическим светом, источником которого выступает Александр Дюма».

[M 12, 3]

Картинка на обложке третьего тома «Могикан Парижа», вышедшего в 1863 году: «Непроходимый лес» [Адской улицы].

[M 12, 4]

«Сколько чудесных предосторожностей, сколько хлопот, сколько хитроумных комбинаций, изощренной изобретательности! Американский дикарь, который, передвигаясь, скрывает свои следы, чтобы уйти от преследующего его врага, не столь искусен и последователен в своих уловках». Alfred Nettement. Etudes sur le feuilleton-roman. I. P. 419 [1938].

[M 12, 5]

Виньи о парижских трубах (из книги мисс Кокрен «Знаменитости и я» [1939], цит. по: L. Séché. A. de Vigny. P. 295) [1940]: «Обожаю эти трубы… О, дым Парижа для меня более чудесен, чем одиночество гор и лесов».

[M 12, 6]

Нелишне было бы рассмотреть детективный сюжет в контексте методического гения По, как это делает Поль Валери в предисловии к изданию «Цветов Зла» 1928 года (Fleurs du mal. P. XX [1941]): «Достичь такой точки, которая позволила бы овладеть всем полем действия, означает неизбежно охватить весь ряд возможностей; <…> Неудивительно поэтому, что По, обладавший такой могущественной и уверенной методой, сделался изобретателем ряда жанров, создал первые и самые разительные образцы научной повести, современной космогонической поэмы, романа уголовного расследования, введения в литературу болезненных психологических состояний…»

[M 12а, 1]

К «Человеку толпы» По – отрывок из статьи в «Семэн» от 4 октября 1846 года, приписываемой Бальзаку или же Ипполиту Кастилю (цит. по: Messac. «Le Detective Novel» et l’influence de la pensée scientifique. P. 424) [1942]: «Глаза привязываются к этому человеку, который идет по обществу через законы, козни и предательства своих сообщников наподобие дикаря Нового Света, продвигающегося среди рептилий, кровожадных зверей и враждебных племен».

[M 12а, 2]

К «Человеку толпы»: описание столичной толпы в «Юджине Араме» (IV, 5) Бульвер [1943] снабжает ссылкой на замечание Гёте о том, что каждый человек, как лучший, так и самый жалкий, носит в себе тайну, которая, став известной, делает его ненавистным для всех. Более того, у Бульвера уже обнаруживается противопоставление города и сельского пейзажа в пользу города.

[M 12a, 3]

К детективному сюжету: «В американской героической фантазии персонаж-индеец играет главную роль <…>. Только индейские обряды посвящения могут тягаться с безжалостностью и жестокостью суровых американских тренировок <…>. Во всём, чего действительно хочет американец, индеец выходит на первый план; в чрезвычайной концентрации на конкретной цели, в упорстве ее воплощения, в способности стойко переносить величайшие трудности – все легендарные достоинства индейца находят здесь свое полное выражение». C. G. Jung. Seelenprobleme der Gegenwart Zürich. P. 207 [1944] («Душа и земля»).

[M 12a, 4]

Глава II «Физиономия улицы» из «Аргумента для книги о Бельгии»: «Мойка фасадов и тротуаров даже во время проливного дождя. Национальная, универсальная мания <…> В магазинах нет прилавков. Фланирование, столь драгоценное времяпрепровождение для наделенных воображением народов, здесь невозможно!» Baudelaire. Œuvres. II. P. 709–710 [1945].

[M 12a, 5]

Ле Бретон [1946] ставит Бальзаку в упрек то, что у него «слишком много могикан в куртках-спенсер и ирокезов в рединготах». Цит. по: Regis Messac. Le «Detective Novel» et l’influence de la pensée scientifique. P. 425 [1947].

[M 13, 1]

Из начала «Парижских тайн»: «Все читали восхитительные страницы, на которых Купер, американский Вальтер Скотт, описывал свирепые повадки дикарей, их живописный, поэтический язык, тысячи уловок, с помощью которых они убегают или преследуют своих врагов. <…>. Мы постараемся привести несколько эпизодов из жизни других варваров, которые были так же далеки от цивилизации, как и дикие народы, столь хорошо изображенные Купером». Цит. по: ibid. P. 425.

[M 13, 2]

Примечательная связь между фланированием и детективным романом в начале «Могикан Парижа»: «Сальватор говорит поэту Жану Роберу: „Вы хотите писать роман?“ Возьмите Лесажа, Вальтера Скотта и Купера… Добавьте того или иного персонажа „Тысячи и одной ночи“, они бросают на ветер клочок бумаги и следуют за ним, уверенные, что он приведет их к теме романа, что и происходит». Цит. по: ibid. P. 429.

[M 13, 3]

Об эпигонах Сю и Бальзака, «которые быстро размножаются в романе-фельетоне. Влияние Купера ощущается как непосредственно, так и через Бальзака и других подражателей. Поль Феваль в 1856 году в романе „Золотые ножи“ смело переносит обыкновения и даже обитателей прерии в парижские декорации: мы видим замечательно одаренную собаку по кличке Могиканин, дуэль охотников на американский манер на окраине Парижа и краснокожего по имени Тауа, который убивает и снимает скальпы с четырех врагов в центре Парижа – в фиакре, да так ловко, что кучер ничего не замечает. Чуть позже, в романе „Черные фраки“, он преумножает сравнения в духе Бальзака… дикари Купера в центре Парижа! Разве громадный город не является таким же таинственным, как и леса Нового Света?» И в следующем примечании: «См. также II, XIX, где он выводит на сцену двух бродяг – Эшалота и Симилора, „гуронов наших озер грязи, ирокезов сточных канав“». Цит. по: ibid. P. 425–426.

[M 13, 4]

«Так поэзия ужаса, порожденная военной хитростью враждующих племен в глубине лесов Америки, которой столь удачно воспользовался Купер, овеяла