Красные ночи - Генрик Цибульский

всё необходимое. Просто нужно, чтобы кто-то знал, как приготовить из этого приличный ужин. Потому что недавно...» — он иронично улыбнулся, — «с нами обращались так, будто... забили корову и приготовили горы мяса, но есть было невозможно.»

«А на десерт подавали варёные яйца», — саркастически добавил Слипчук.

Вскоре после их ухода, запыхавшись, прибежал староста деревни Дымчук:

«Пан лесничий, что вам принести для обеда?»

Вместе мы начали обсуждать меню. Ирена нам помогала. С момента приезда в Карасин она значительно улучшила свои кулинарные навыки.

К вечеру все припасы прибыли ко мне. Рано утром Ирена и жена приходского священника принялись за дело. Ужин должен был быть готов к 3 часам дня. Когда приготовления были закончены, я пошёл к священнику и пригласил его на ужин с его дочерью Ларисой. Присутствие другой молодой женщины, возможно, несколько отвлекло бы внимание от Ирены.

Слипчук прибыл с немцами вовремя. Ирена, одетая так, что она была поразительно похожа на крестьянку, накрыла стол. Я пригласил «гостей» в свою комнату. Я не собирался угощать их алкоголем, но они сами притащили внушительную бутылку водки.

Ирена, в роли домохозяйки, суетилась на кухне. Лишь изредка она заходила в комнату, чтобы поменять посуду. Я наблюдал, как лица немцев начали меняться под воздействием алкоголя. Чем быстрее они напьются, тем лучше, подумал я мимолётно. Внезапно мой взгляд упал на одного из немцев, который, казалось, смотрел на Ирену с чрезмерным вниманием. Меня пробрала дрожь. Девушка, должно быть, почувствовала этот взгляд, потому что тут же нашла предлог, чтобы пойти на кухню.

«Твоя... кузина очень красивая», — сказал немец, когда Ирена скрылась за дверью.

«Так вот в чём всё дело», — вздохнул я с облегчением.

«Да, совсем недурна», — ответил я. «Она очень похожа на мою тётю. Она пошла в свою мать.»

«О, я, я...»

«Пан Цибульский, дайте ей передышку», — вмешался Слипчук. — «Пусть она посидит с нами».

«Конечно, я... отдохну, я устал...» — ответил немец, и прежде чем я успел что-либо сказать, он отодвинул стул и тяжело пошёл на кухню.

Я был почти совершенно трезв и с пугающей ясностью осознавал, что может произойти дальше. Во что бы то ни стало, мне нужно было немедленно идти на кухню. Я схватил со стола полупустое блюдо.

«Отлично! Пусть остаётся здесь, я ей сейчас помогу!»

Я бросился на кухню и замер от страха. Немец стоял рядом с Иреной, держа в руках платок, сорванный с её головы. Я посмотрел на девушку. Она была спокойна.

Не знаю, как долго это могло продолжаться, но за это время в моей голове пронеслись тысячи мыслей, у меня крутилась сотня идей на все случаи...

«Schone, schwarze Haare...»107

Эти слова заставили меня отрезвиться. Только сейчас я заметил искреннюю, неподдельную радость на лице немца. У Ирены действительно были красивые, иссиня-чёрные волосы, но именно это и вызывало у меня беспокойство. Должно быть, в тот момент я улыбался довольно глупо, потому что немец вдруг разразился громким смехом.

«Завидуешь своей кузине?»

Я пренебрежительно махнул рукой.

«В конце концов, она ещё ребёнок.»

«О, nein», - возражал он, - «sie ist eine schone Dame!»108

«Идите сюда!» — крикнул нам Слипчук из соседней комнаты. «У нас две девушки, с которыми мы будем танцевать», — объявил он, когда мы вернулись из кухни. «Должно быть, будет весело.»

«Да, да, можно потанцевать!» — воскликнул немец, обрадованный этой идеей. Его друг уже вытаскивал из кармана губную гармонику.

Лариса начала танцевать с одним из немцев. Глаза священника заблестели, щёки раскраснелись. Слипчук отбивал ритм, стуча ложкой по краю стола. Я наблюдал за этим зрелищем, ошеломлённый всем происходящим на моих глазах.

Молодой немец обнял Ирену, и они танцевали с какой-то серьёзностью, почти торжественно. Никто, кроме меня, не знал и не мог знать, что творится в сердце этой бедной еврейской девушки, танцующей с высокомерным представителем «расы господ».

Лариса прижалась к своему партнёру. Немец нежно целовал её волосы, разжигая страсть. Слипчук, широко раскрыв рот, с полным одобрением наблюдал за этими действиями. Если вечеринка пройдёт успешно, это будет ему в заслугу. Немец яростно дул в свою губную гармонику, наслаждаясь издаваемыми звуками. Атмосфера становилась всё более накалённой.

Я с опаской посмотрел на Ирену. Её партнер обнимал её всё крепче и крепче. Я волновался за неё, боялся, что она подсознательно, каким-нибудь резким движением, оттолкнёт танцовщика, выдаст свои истинные чувства.

Немец уже наклонялся, чтобы прижаться щекой к её лицу, когда внезапный, мощный рёв нарушил всю атмосферу. Слипчук вздрогнул, с изумлением глядя на соседа. Это был священник Нестерович, который после короткой дремоты почувствовал внезапный прилив энергии. Он взревел раз, другой, как разъярённый зубр, и бросился в центр комнаты. Все невольно замерли. Немец продолжал играть. Священник, напевая хриплым басом, начал сольный танец. Его ряса развевалась, как чёрная простыня. Слипчук украдкой наблюдал за немцами, не зная, понравится ли им это неожиданное исполнение. Только священника не терзали такие страхи. Он раскачивал ноги, поднимал руки над головой и преломлялся в пояснице, к изумлению и восхищению зрителей.

Если бы Нестерович мог представить, как я был благодарен за его выходку! Теперь он был в центре внимания. Немцы смотрели на священника с выражениями лиц туристов, восхищающихся экзотическим танцем дервишей109.

Наконец, силы священника иссякли, и он рухнул на ближайший стул, тяжело дыша и задыхаясь. Раздались аплодисменты. Слипчук громче всех выразил свое искреннее, или, возможно, притворное, удовлетворение выступлением священника. Должен признаться, я аплодировал особенно горячо. Измученный немец прекратил играть; вечеринка, достигнув кульминации, явно подходила к концу.

Через полчаса вся компания начала собираться, чтобы уйти. Дом стал пуст. Мы с Иреной наблюдали, как слегка пошатывающиеся фигуры исчезли вдали вдоль парковой дорожки.

«Ты очень испугалась?» — спросил я, чтобы нарушить невыносимое молчание.

«Да», — просто и на удивление спокойно признала она. — «Я уже думала, они меня убьют. То есть... нас», — поправила она себя.

На следующий день началась операция по поиску, но она не принесла ожидаемых результатов. Партизаны, заранее предупреждённые об опасности, избежали ловушки. В Красном Бору110 они одурачили немцев, оставив импровизированный, искусственный лагерь. Полагая, что наконец достигли партизанского опорного пункта, немцы открыли шквальный огонь. Лишь спустя некоторое время, поняв, что ответа нет, они решили подойти ближе. Обломки манекенов, которые они нашли, всё объяснили. Пока нацисты вели героический бой с манекенами, основные партизанские силы спокойно отступали из опасной зоны.

Вскоре Карасин опустел. Немцы