Красные ночи - Генрик Цибульский

Колки. Они вывели его из дома без объяснений. В то же время другие бандиты вытащили из квартиры двух уважаемых учителей из Колки: Михальского и Януша Косяка. Все трое исчезли навсегда.

Это были первые преступления, совершённые шуцманами и бандеровцами в районах Пшебраже, Колок, Луцка и Киверцов. Вскоре аналогичные события последовали по всему Полесью и Волыни.

До сих пор подобные инциденты происходили спорадически; их мотивацией служили правдивые или ложные обвинения в сотрудничестве с партизанами, в укрывании евреев или в причинении кому-либо вреда в прошлом.

Так наступила суровая зима 1942 года. Три недели шёл густой, пушистый снег, покрывая свежевыгоревший пепел от сгоревших домов метровым слоем. Наконец выглянуло солнце, воздух словно успокоился, и на несколько месяцев над Волынью воцарилась резкая, колючая тишина. Это были благословенные дни мира, тихие ночи, не нарушаемые светом костров. Где-то на востоке советские войска вели ожесточённые бои.

В городах и деревнях царило кажущееся спокойствие. События лета и осени казались кошмаром, нереальным сном. Весны ждали с нетерпением, словно она должна была преобразить мир и его людей.

Наконец-то выпал первый весенний лёд. Из-под тающего снега показалась чёрная волынская земля, жаждущая тепла и солнца. Эта весна не оправдала надежд людей. В течение долгих зимних месяцев фанатичные эмиссары — атаманы — неустанно путешествовали по деревням и усадьбам Волыни. Они призывали молодёжь вступать в ряды Украинской повстанческой армии.

Первая сотня отрядов УПА отправилась в лес 3 марта 1943 года. Они шли из Колки, распевая гимн «самостийной» Украины:

Через Чёрное море по Днепру проплывём,

Атаман нас в Москву поведёт.

Не страшна в бою смерть,

Слава Богу, честь...

Смерть ляхам, еврейской коммуне.

Это был кровавый марш. Недалеко от Колок в старой лесопилке были убиты семь советских солдат, сбежавших из немецкого плена. Лопатень, бывшая летняя резиденция князя Радзивилла136, была сожжена дотла137. Был убит подросток Ромек Полевяк. Лесничий Шумский сел на коня и объявил себя местным «командиром». Отряды УПА продолжили свой марш.

Волна массовых убийств, совершаемых националистами, то стихает, то снова нарастает с удвоенной силой. Поляки больше не питают иллюзий. Они знают, что происходящее — не шалость каких-то бандитских группировок, не проявление местных беспорядков или давней вражды. Ситуация требует организованной, продуманной обороны, объединения сил и ресурсов.

В более крупных деревнях и поселениях начинают создаваться сельские аванпосты, наблюдательные пункты, а также группы обороны и оповещения. Люди вооружаются вилами, старыми саблями, штыками и, реже, винтовками или дробовиками.

Огнестрельное оружие становится бесценным сокровищем. В деревне Холодница138 имеется два ружья, а в отряде самообороны насчитывается пятьдесят человек.

Известия о поспешном перевооружении польских деревень доходят до украинских фашистов. Используя предоставленные им немцами полномочия, они грабят подозрительные фермы, проводят аресты и заставляют задержанных давать показания о самообороне, оружии, планах обороны и подобных вопросах.

Однажды вечером патруль шуцманов вошёл в Тараж139. Но внезапно из окон, из-за домов и из-за деревьев раздались точные выстрелы. Несколько шуцманов пали, среди них печально известный бандит Яромелец140, прославившийся тем, что одним из первых убил свою польскую жену и присоединился к банде.

Месть не заставила себя долго ждать. В лесу под Рудниками польский патруль попал в засаду. Бульбовцы похитили нескольких детей с близлежащего пастбища, которых позже нашли с раздробленными головами. Становилось всё труднее понять причину и следствие. Волны нападений следовали одна за другой. Всё больше жертв тонули в море растущей ненависти. Затем последовало нападение на Тараж. Оборона села оказалась бессильна против пятисот хорошо вооружённых бандеровцев.

Суббота, 12 марта, навсегда останется в памяти выживших жителей Таража. Деревня сгорела за считанные минуты. Огонь из лёгких орудий и пулемётов безжалостно косил жителей.

В тот же день сгорела Марьяновка141. Полторы тысячи фашистов, опьянённых своей победой, бросились к Холоднице, которая виднелась вдали. Но деревня не была застигнута врасплох. Под прикрытием местного отряда самообороны они отступили со всем своим имуществом в отдалённые деревни, готовясь к отчаянной обороне.

Бандеровцы не осмелились на дальнейшие нападения. Они отступили в леса, забрав награбленное имущество из трёх сожженных деревень. Они прятались в лесах, пока не закончились запасы продовольствия, пока не созревали планы дальнейших нападений. Зарево костров больше не гасло ни днём, ни ночью. Круг убийств расширялся.

Те, кто выжил, бежали в более крупные населённые пункты: в Гуту Степанскую142, в Пшебраже, во множество более мелких поселений, которые всё ещё успешно отражали атаки отрядов УПА.

С первых трагических дней в Пшебраже было принято решение защищаться. Были выставлены ночные караулы численностью в несколько десятков человек, но их оружие — вилы и топоры — не могло гарантировать полную безопасность.

Однажды, во время обсуждения возможности приобретения огнестрельного оружия, всю деревню внезапно потрясло: Зигмус Синицкий, мой младший брат Мунек и несколько их сверстников появились в деревне со своим оружием. И каким оружием! Мунек с финским автоматическим пистолетом143, Зигмус с лёгким пулемётом.

Старые крестьяне, умевшие оценить роль и качество этих «игрушек», широко раскрыли глаза от изумления и радости.

В тот вечер Мунек и Зигмус приступили к исполнению своих обязанностей. На брифинг они прибыли вооружёнными до зубов. Они с гордостью заявили своему узкому кругу коллег, что у них есть ещё больше таких «жемчужин».

«Все желающие могут присоединиться к нам. Мы раздадим оружие бесплатно.»

Многие вызвались добровольцами, в основном юные парни. Среди них были мой другой брат, Владек, Эдек Синицкий, Зигмус Ковальский и многие другие. Через несколько дней к ним присоединились Альберт Василевский, Станислав Ольшевский и Францишек Житкевич. Это уже было довольно крупное подразделение. Тем временем, как выяснилось, основной арсенал, зарытый в муравейниках и затопленный в болоте, остался нетронутым. Наконец, Зигмус и Мунек раскрыли свой секрет — потребность в обороне росла, и им приходилось задействовать резервы.

Деревня превратилась в крепость, но крепость, которую из-за большого и постоянно растущего числа женщин и детей можно было легко разрушить регулярными войсками.

Скрывать наличие оружия, принадлежащего немцам, было исключено. Первая же атака бандеровцев бы всё раскрыла. Украинские фашисты быстро доложили бы об этом своим покровителям. Деревня не могла превратиться в типичный партизанский отряд: мобильный, постоянно меняющий базу. Возникли тысячи опасений по поводу возможности сохранения Пшебраже в качестве вооружённой базы. Нужно было как-то обмануть немцев, то есть получить их официальное разрешение на хранение хотя бы нескольких винтовок, не раскрывая при этом факт наличия у деревни собственного оружия, которое немцы