Красные ночи - Генрик Цибульский

Я в общих чертах рассказал им о своих контактах с «лесными», подчеркнув, что мне очень важно сотрудничество с Пшебраже, которое может облегчить партизанам поиск надёжных проводников и получение необходимой информации из Луцка и Киверцов.

Я ясно видел, что эти откровения не всем пришлись по душе.

«Лучше уж самим себя закопать. Если немцы узнают о нашем сотрудничестве с партизанами, они сожгут нас за день. Они покончат с нами быстрее, чем бульбовцы.»

Такой исход был весьма вероятен. С другой стороны, я понимал, что мы не можем изолироваться, что нам нужно искать союзников. Этими союзниками могли быть только советские партизаны. Поэтому я и сказал открыто:

«Нам нужно на кого-то положиться, и этим кем-то могут быть только партизаны, понимаете?»

Они с сомнением кивнули.

«Здесь было несколько партизан, но пять-шесть человек — это ничтожная сила.»

«Вы их ещё увидите.» — Я загадочно улыбнулся, что произвело определённое впечатление.

«Вы — командир», — поддержал меня один из них, — «делайте, как считаете нужным.»

Прежде чем официально приступить к исполнению своих обязанностей, я хотел вернуться в Карасин и пообщаться с «Максом» и «Магометом».

Однако пока что, на второй день праздников, я отправился в Рафаловку. Я знал, что для достижения поставленной цели мне понадобится более широкая поддержка, поэтому попросил о встрече инженера Тадеуша Рыковского153, мы вдвоём отправились в Ровно154, где он до недавнего времени был начальником нынешнего коменданта Рафаловки — Аполинария Оливы155, бывшего лесничего в лесах графа Езерского156.

Аполинарий Олива, комендант самообороны в Рафаловке

Рафаловка находилась в непосредственной близости от железнодорожной линии Киверцы – Ровно157, а значит, это было идеальное место для партизанских диверсионных отрядов; в любом случае, она могла стать важным звеном в диверсионной сети, создаваемой «Максом». Незадолго до этого мне сказали, что у этой маленькой деревни уже есть своя самооборона, немногочисленная, но отлично вооружённая. Командиром всего отряда был несколько, быть может, не опытный, тридцатилетний Аполинарий Олива. У него было странное пристрастие обвешиваться всяким оружием: гранатами, пистолетами и автоматами. Его массивная фигура и это количество оружия создавали грозный и суровый облик. Таким он и показался мне, когда в компании своих соратников Альберта Василевского, Тадеуша Рыковского и Ежи Татарковского я переступил порог его дома. Надо признать, что Олива умел успешно использовать своё вооружение и в последующих боях оказался смелым человеком, обожаемым и пользующимся всеобщим уважением. Мы знали друг друга пока только в лицо, но Владек и Альберт были его ровесниками, поэтому разговор быстро приобрёл характер дружеской беседы.

Ещё проходя через деревню, мы заметили, что некоторые оборонительные сооружения выполнены так, что имеют мало общего с основными принципами фортификационного искусства. А поскольку мои друзья и раньше любили подшучивать над Аполинарием, они не упустили и на этот раз возможности воспользоваться случаем.

«Зачем вам эти дренажные канавы вокруг деревни?» — спросил Альберт, прищуриваясь. — «Деревню затапливает вода?»

«Какие ещё дренажные канавы!» — возмутился Олива. — «Это же обычные окопы! Из кого ты хочешь сделать дурака?» — добавил он, недоверчиво глядя на Альберта.

«Они выкопаны прямо под соломенными крышами, поэтому мы подумали, что вы хотите собирать дождевую воду», — ответил тот со всей серьёзностью.

«Но будьте осторожны», — предупредил Владек, как бы между делом, — «если бульбовцы нападут на деревню во время дождя, вода с карнизов затопит вас по уши.»

«А во время засухи вам за воротник посыплется горящая солома», —снова добавил Альберт, после чего мы все трое рассмеялись. Аполинарий наконец понял, в чём дело.

«Правда, окопы не находятся прямо под соломенными крышами, как вы говорите, но действительно расположены слишком близко к амбарам. Мы об этом не подумали», — признал он. — «В случае пожара будет немного жарко.»

«Ведь бандеровцы могли бы выкурить вас без боя.»

«Зато вооружение у вас что надо», — сказал я с нескрываемым восхищением. — «Каждый второй парень у вас, по-видимому, имеет пулемёт.»

«Всё это с фронта. Немного набрали в лесу, и теперь пригодилось», — с удовлетворением признал командир. Мы ещё немного поговорили о деталях охраны деревни, после чего я раскрыл цель нашего визита.

«Через несколько дней я возглавлю самооборону в Пшебраже», — сказал я. — «Примерно в это же время в эти края прибудет сильный отряд советских партизан. Их особенно интересует железнодорожная линия Киверцы — Ровно. Несколько месяцев назад я наладил с ними сотрудничество в лесах Карасина, и теперь хочу продолжить его в Пшебраже. Им нужна прежде всего помощь местных жителей: проводники, информация, жильё. А мы будем чувствовать себя гораздо увереннее, имея поблизости таких сильных друзей.»

«Я не верю ни в каких партизан!» — отмахнулся Аполинарий. — «Я знаю здешние леса как свои пять пальцев и нигде не видел партизан.»

«А между тем они есть. И целые партизанские отряды», — перебил я его. — «Я видел их много раз, разговаривал с командирами и провёл с ними не один вечер. К тому же они дали наглядные доказательства своего существования и силы в Карасине. Они разгромили целый полицейский участок. Я был там и знаю», — добавил я с большей убедительностью, видя, что убедить Оливу будет мне довольно трудно.

«Это уловка, ясно как божий день!» — возразил он. — «Или повстанцы, или украинская полиция хотят таким коварным образом погубить нас. Зачем им подходить именно к Пшебраже, то есть туда, где больше всего населения? А где ты с ними встречаешься?» — заинтересовался он после недолгой паузы.

«Иногда в лесу, но чаще всего дома. Они настолько любезные, что приходят ко мне.»

«И ты ходишь один, без оружия?» — Аполинарий всё больше удивлялся.

«Один и безоружный», — я громко рассмеялся, представив себя сидящим напротив «Макса» с револьвером наготове.

«Невероятно!» — воскликнул Олива. Наконец, он замолчал, явно ища новые аргументы.

«Ты изменишь своё мнение, когда увидишь их сам. Я как раз собирался предложить им встречу. Мы могли бы поговорить о том и о другом. Признаю, они очень рассчитывают на твою помощь и сотрудничество. Я им о тебе рассказал.»

Аполлинарий был потрясён. Он не произносил ни слова.

«Ну, так соглашайся же», — поддержал меня Рыковский.

«Ладно, я согласен, раз вы так за них заступаетесь. Я