Красные ночи - Генрик Цибульский

Ирена поселилась у матери бывшего лесничего Свендровского. Старушка с радостью приняла компанию жизнерадостной молодой девушки. Мы тут же подготовили для Ирены новый наряд: яркую цветочную блузку, типичную для Полесья, и подходящую по цвету юбку. Но даже в этом наряде она выделялась среди других девушек.

Больше всего я боялся местной полиции. Я знал, что рано или поздно встреча неизбежна. Полицейские часто приходили ко мне в гости или обсуждали вопросы, связанные с лесным хозяйством. Они шатались по дворцу, и я не сомневался, что в конце концов они заметят прекрасную новую жительницу.

Уже в следующее воскресенье ко мне приехал «сам» начальник станции Кузма со своей женой и маленькой дочерью. Я радушно их принял, и во время встречи предложил сделать несколько памятных фотографий.

Фотоаппараты в те дни и в том районе были ещё редкостью, поэтому семья Кузмы с радостью приняла моё предложение. Позируя для фотографий, они пристально смотрели в объектив, словно от этого зависела их жизнь. Я сделал около дюжины снимков на фоне дворца и парка, а затем пригласил их внутрь на небольшое угощение. Для меня это был самый яркий момент программы: Ирена должна была обслуживать нас за столом. Не было смысла прятать её от всего мира. Рано или поздно деревня всё равно узнает, а атмосфера секретности не способствовала безопасности.

Как я и предсказывал, внешность Ирены заинтриговала моих гостей. Как только она появилась в дверях, я представил её, не дожидаясь никаких вопросов:

«А вот и моя кузина. Её родители погибли во время бомбардировки Луцка. Она некоторое время жила с моей семьёй, а последние несколько дней помогает мне по хозяйству.»

Родные Кузмы выразили сожаление по поводу несчастья девушки и вскользь похвалили её красоту.

Кузма либо притворился равнодушным, либо искренне не увидел ничего особенного во внешности Ирены. Гости задержались ещё на час, а затем, уйдя, пригласили меня к себе домой в следующее воскресенье.

«Обязательно приходите с кузиной», — настаивала госпожа Кузма с очаровательной улыбкой. — «Нам будет приятнее и веселее.»

«Вот тебе и раз!» — с досадой подумал я. — «Конечно, с Иреной! Ведь там соберётся весь коллектив участка. Они будут пристально разглядывать Ирену хотя бы из-за её красоты.»

Однако я не мог пренебречь приглашением. Это могло бы испортить мои отношения с комендантом участка и ещё больше усилить подозрения.

В следующее воскресенье я велел Ирене одеться как можно «незаметнее», и мы пошли. Нас сопровождал Янек Ядешко.

Спартанский режим жизни, который я навязал себе в те времена, когда активно занимался спортом, навсегда привил мне отвращение к алкоголю. Правда, позже мне не раз доводилось участвовать в различных пышных пирах, но я не знаю, было ли это благодаря хорошей физической форме или каким-то особым предрасположенностям организма — важно то, что я никогда не мог опьянеть, всегда сохранял полную ясность мыслей, слов и поступков.

В тот день я решил не отставать от всей компании. Я рассчитывал, что в пьяной атмосфере мне удастся уловить какие-нибудь неосторожные слова, которые подскажут мне, чего мне ждать в этом кругу, чего мне следует остерегаться и что они на самом деле думают об Ирене.

С самого начала началась ожесточённая пьянка. Самогон лился рекой. Разговор прерывался из-за всё более частых «перерывов» пирующих, но я по-прежнему не слышал ничего, что заставило бы меня прислушаться повнимательнее. К Ирене относились очень вежливо, с долей кокетства, присущей милой, подрастающей девчонке. Время от времени я бросал на неё взгляд, проверяя её нервную выносливость. Она сидела, как на раскалённых углях, но умело притворялась непринуждённой и довольной окружающей её компанией.

Пора было возвращаться. Я облокотился локтями на стол, опустил голову на руки и начал храпеть. Через минуту до меня донеслись шёпот и смех:

«Готов», — снисходительно констатировал один из полицейских. Вскоре все начали расходиться по домам. Кузмы проводили нас до двери квартиры. Я слышал, как они выражали готовность помочь уложить меня в постель, но Ядешко заверил их, что сам справится.

С тех пор как состоялся тот пир, визиты полицейских становились всё чаще и продолжительнее. Ирена очень быстро вжилась в свою роль, привыкла к этим визитам, и постепенно на неё перестали обращать внимание. Наконец наступил последний штрих: она начала ходить в церковь.

Тем временем мои доверенные егеря — Карпенко и Мельник — всё чаще доносили мне, что наш лес заселяется нелегальными жильцами. По их наблюдениям, на урочище Сузанка в двух лесных домиках находились какие-то вооружённые люди, даже не особо скрываясь.

Эти сведения доходили, к сожалению, не только до меня, но и до полицейских. Однажды Кузма заявил мне в разговоре, что так дальше быть не может, что он должен очистить леса, пока немцы не обвинили его в бездействии и терпимости к такому положению дел.

Однажды усиленный из других постов патруль украинских шуцманов100 отправился в Сузанку, расположенную в десяти километрах. Оба лесных домика были окружены. Полицейские, спрятавшиеся за стволами сосен, начали призывать невидимых людей сдаться и сложить оружие. В лесных домиках царила тишина. Желая спровоцировать ответный огонь, шуцманы начали обстреливать оба домика. И снова ответом им была тишина.

В ярости они забросали их гранатами. Хижины егерей сгорели — внутри никого не было. Карательная экспедиция провалилась. На обратном пути Кузма остановился, извиняясь за то, что сжёг две мои егерские хижины. Он объяснил, что у него не было другого выбора. Приближалась зима, и хижины егерей стали бы отличным убежищем и базой для «бандитов».

На следующий день разразился новый скандал. Один из егерей, Мельник, был арестован по обвинению в сотрудничестве с партизанами. Дело становилось опасным для меня лично. Особенно если бы только егерь признался, что мы вместе обнаружили тайник с картофелем и не сообщили об этом в полицию!

Мне пришлось попытать счастья и пойти навстречу опасности. Я отправился к Кузме и защищал Мельника. Видимо, мои доводы сработали, потому что комендант начал сожалеть о своём решении. Более того, он признался мне, что жители деревни неоднократно сообщали ему о контактах егерей с партизанами, и, поскольку у него не было конкретных доказательств, он наугад приказал арестовать Мельника. Однако, поскольку я лично за него ручаюсь, Кузма убеждён в его невиновности. Тем не менее, дело осложнилось — его уже арестовали в Маневичах, где передали в распоряжение командира Слипчука.

Я поехал в Маневичи, чтобы повидаться с инженером Чарчуном, очень честным и в то же время влиятельным человеком. Я рассказал ему всю правду,