Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

давало им промежуточное положение между тремя континентами — Европой, Азией и Африкой. С открытием океанических маршрутов Средиземноморье и Ближний Восток перестали иметь прежнее значение. Соответственно, уменьшился и статус Османской империи — державы средиземноморской и ближневосточной.

Экономическое господство европейцев на Ближнем Востоке подкреплялось и обеспечивалось несколькими способами. Ввоз ближневосточных товаров на Запад ограничивался, а иногда и вовсе перекрывался покровительственными тарифами, тогда как западная торговля с Ближним Востоком была защищена системой капитуляций, которая фактически означала право свободного и беспрепятственного доступа. Термин «капитуляции» (лат. capitula — «главы», т. е. документ, разбитый на пункты) употреблялся в османские времена для обозначения привилегий, дарованных османскими и другими мусульманскими правителями христианским государствам и позволявших их подданным проживать и торговать в мусульманских владениях, не подвергаясь тем фискальным и иным ограничениям, которые те же мусульманские правители налагали на собственных немусульманских подданных. Первоначально эти привилегии даровались как жест милости и снисхождения могущественного монарха смиренному просителю. Эти отношения отражены в языке документов, где для описания должного отклика получателя использовались такие слова, как преданность, покорность и даже раболепие (rιkkiyet).[32] По мере неуклонного упадка мусульманских государств и изменения реального соотношения сил между ними и их христианскими соседями капитуляции стали предоставлять привилегии, далеко выходившие за рамки изначально задуманного. Они включали изъятие из местной юрисдикции и налогообложения: граждане государств — держателей капитуляций подлежали только юрисдикции собственных консульских судов. К концу XVIII века покровительство европейской державы давало значительные коммерческие и фискальные преимущества, и распространилась практика, при которой европейские дипломатические миссии, злоупотребительно расширяя свои капитуляционные права, раздавали бераты — документы или удостоверения о покровительстве. Изначально эти удостоверения предназначались лишь для защиты местных служащих и агентов европейских консульств. В силу злоупотреблений их продавали или жаловали всё большему числу местных купцов, приобретавших таким образом привилегированный, защищённый статус.

Поначалу турки видели проблему своей слабости и упадка в чисто военном ключе и предлагали военные же средства её решения. Христианские армии доказали на поле боя своё превосходство над мусульманскими; следовательно, могло иметь смысл перенять оружие, приёмы и методы обучения победителей.

Османские чиновники и другие авторы написали множество докладных записок, настаивавших на этом. Одна из них, принадлежавшая перу Ибрахима Мютеферрики — венгра-унитария, принявшего ислам, — была напечатана в Стамбуле в 1731 году и вошла в число первых книг, выпущенных первой турецкой типографией, которую сам Ибрахим и основал. Книга, формально посвящённая вопросам управления и тактики, разделена на три части. В первой обращается внимание на важность благоустроенных систем правления и описываются их различные типы, существующие в Европе. Во второй обсуждается ценность научной географии — ключа к знанию как собственных земель, так и земель соседей — как необходимой составляющей военного искусства и подспорья для управления. В третьей части автор рассматривает различные роды войск, содержащихся европейскими государствами, методы их обучения, структуру командования, боевые приёмы и воинские уставы. Рассуждая о франкских неверных и их порядках, Ибрахим старается выражаться с подобающим омерзением. Однако вместе с тем он ясно даёт понять, что франкские армии сильнее и лучше и что османы, если хотят выжить, должны им подражать.[33]

Урок был усвоен. В 1729 году в Турцию прибыл французский дворянин граф де Бонневаль, который принял ислам, взял имя Ахмед и поступил на османскую службу. В 1731 году ему было поручено реформировать бомбардирский корпус. В 1734 году была учреждена школа военно-инженерного дела, а в следующем году Бонневаль стал пашой и получил чин и звание «главного бомбардира». Этот опыт сошёл на нет, однако в 1773 году начался новый — с открытием школы корабельных инженеров.

Приглашение с Запада военных инструкторов, главным образом из Франции, но также и из других европейских стран, для обучения турецких офицеров новому военному искусству повлекло за собой ряд важных последствий. Оно привело к складыванию новых отношений между наставниками-неверными и учениками-мусульманами, которым отныне приходилось уважать как менторов и руководителей тех, кого они привыкли презирать. Более того, им приходилось усваивать наставления на варварских языках, учить которые они до сих пор не видели никакой нужды. Учить эти языки было необходимо, чтобы понимать учителей, читать строевые уставы и артиллерийские наставления. Но, выучив французский, они находили и другое чтение — куда более интересное и куда более взрывоопасное.

В тот же период появилось ещё одно новшество сопоставимой важности — книгопечатание, в распространении которого заметную роль сыграл Ибрахим Мютеферрика. Печатные станки были завезены в Турцию из Европы еврейскими беженцами ещё до конца XV века, и еврейские типографии возникли в Стамбуле, Салониках и других городах. За евреями последовали армяне и греки, также открывшие типографии на своих языках в османских городах. Однако им было разрешено это делать при строгом условии не печатать никаких книг на турецком или арабском языке. Этот запрет оставался в силе до начала XVIII века, когда от него отказались, во многом благодаря инициативе Саида Челеби, сына посла, направленного в Париж в 1721 году. Первая книга вышла в феврале 1729 года. Когда в 1742 году типографию насильственно закрыли, она успела напечатать семнадцать книг, в основном по истории, географии и языку. Типография была вновь открыта в 1784 году, и с тех пор книгопечатание распространилось по всему Ближнему Востоку.

Однако в целом западное влияние ещё долго оставалось незначительным, главным образом потому, что проникновение европейских идей затрагивало лишь очень узкую группу населения; даже это ограниченное воздействие сдерживалось, а порой и сводилось на нет реакционными движениями — такими, как то, что привело к уничтожению первой турецкой типографии в 1742 году. Если военные поражения были главным стимулом к постепенному принятию западных идей, то в начале XVIII века их действие несколько ослабло, поскольку османы на какое-то время смогли удержать свои позиции и даже иногда добиваться успехов. Однако череда событий конца XVIII века возобновила этот стимул с неоспоримой силой. Первым ударом стал Кючук-Кайнарджийский мир 1774 года, закрепивший сокрушительное поражение османов от России и предоставивший ей огромные территориальные, политические и торговые преимущества. Вторым — аннексия Россией Крыма в 1783 году. Хотя это была не первая территориальная потеря, она ознаменовала важную перемену. Предыдущие потери касались завоёванных стран, населенных христианами, с небольшими группами турецких правителей и поселенцев. Крым был иным. Его жителями были тюркоязычные мусульмане, чьё присутствие там восходило ко временам монгольских завоеваний XIII века, а возможно, и к более раннему периоду. Это была первая уступка старых мусульманских земель, населенных мусульманскими народами, и она стала жестоким ударом по гордости мусульман.

Третье потрясение пришло из Франции, которая впервые