Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

на престол в 1115 году [1703], до времени султана Селима, вступившего в 1203 году [1789]. Эта империя росла и расширялась безостановочно, сокрушая народы, захватывая земли и выигрывая сражения вплоть до сего 1218 года [1804]. Стала она могущественной — и сколь могущественной! И времена для них благоприятны, и захватило то государство земли татар, и грузин, и персов. Начало оно расширяться и расти, и продолжится это, доколе будет угодно Богу.[40]

В действительности французы не вернулись. По мирному договору 1802 года они ушли как из Египта, так и с Ионических островов. Перестав быть соседом Турции, Франция смогла лучше передавать туркам свои идеи. Письма Халета Эфенди, турецкого посла в Париже с 1803 по 1806 год, весьма показательны:

Прошу вас молиться о моём благополучном возвращении из этой земли неверных, ибо я добрался до самого Парижа, но ещё не видел того Франкистана, о котором иные говорят и который превозносят. В какой Европе водятся сии чудесные вещи и сии мудрые франки, мне неведомо…

Слава Богу, уму и вере этих людей! Странное дело: этот Франкистан, похвалами которому нам столь долго терзали слух, оказался, как мы увидели, не только непохож на то, что о нём рассказывали, но и совершенно противоположен…

Ежели кто с намерением запугать вас или сбить с пути начнёт превозносить Франкистан, спросите его: «А бывал ли ты в Европе?» И если он ответит: «Да, я там был и вкушал там радости», — то он, несомненно, приспешник и соглядатай франков. Если же он скажет: «Нет, я там не был, а ведаю о том из исторических книг», — то он либо осёл, принимающий на веру писания франков, либо же превозносит он франков из собственного религиозного изуверства.[41]

Допущение, заключённое в последней фразе, состоит в том, что всякий, кто хвалит франков, сам является христианином — вероятнее всего, османским христианином, — восхваляющим своих европейских единоверцев.

Халет-эфенди был убеждённым реакционером и ненавистником всего западного, однако его письма показывают, сколь мощным стало французское влияние. О распространении французских идей даже в Стамбуле свидетельствует императорский историограф Ахмед Асим-эфенди, составивший хронику 1791–1808 годов и кое-что сообщающий о деятельности французов в Турции. Французы выставляли себя друзьями и вели усиленную пропаганду. Они смутили умы не только великих сановников государства, но и простого народа. Дабы распространять свои пагубные идеи, они искали общества мусульман, завлекая их заверениями в дружбе и доброй воле, и таким образом, через близкое и тесное общение, обрели множество жертв.

Некие сластолюбцы, лишённые одеяния верности, время от времени обучались у них политике. Иные, желая изучить их язык, брали учителей-французов, перенимали их наречие и кичились… своей неотёсанной речью. Таким путём французы сумели внушить франкские обычаи сердцам и сдружить свой образ мыслей с умами иных людей слабого ума и поверхностной веры. Трезвомыслящие и дальновидные люди и послы других государств видели всю опасность положения. Исполненные тревоги и неодобрения, они поносили и осуждали эти вещи и прямо, и косвенно, и предостерегали о пагубных последствиях, к которым должна была привести их деятельность. Сия зловредная шайка и мерзостная банда, исполненная коварства, сперва сеяла семена своей политики в почве сердец великих сановников государства, а затем, путём подстрекательства и совращения в свой образ мыслей, подтачивала — да сохранит нас Господь — устои Священного Закона.[42]

Воздействие Запада на Ближний Восток вступило в новую, жестокую фазу.

II. Мусульманский взгляд на мир

Западный мир на протяжении столетий изобрел немало способов подразделения человечества. Греки делили мир на греков и варваров, иудеи — на иудеев и язычников. Позднее греки также придумали географическую классификацию, в которой мир виделся состоящим из частей света — Европы, своей собственной, и Азии, лежавшей по другую сторону Эгейского моря. В конце концов, когда за эгейским побережьем начала проступать более обширная и отдаленная Азия, та стала Малой Азией, а название «Азия» получило более широкое распространение. Со временем Азию (то есть не-Европу) тоже подразделили, и та её часть, что лежала на южном берегу Средиземного моря, получила новые имена на греческом и латыни — сначала Ливия, позже Африка. Средневековый мир для европейцев первоначально делился на христианский мир и язычество, а затем, внутри самого христианского мира, — по монархиям. Современный мир принял национальное государство в качестве своей основной классификации, определителя идентичности и лояльности.

Мусульманский взгляд на мир и его народы был устроен иначе. Вплоть до XIX века мусульманские авторы, писавшие по истории и географии, ничего не знали о названиях, которые европейцы дали континентам. Азия была неизвестна, смутно очерченная Европа — произносимая как Уруфа — удостаивалась лишь беглого упоминания, тогда как Африка, арабизированная в Ифрикию, фигурировала только как название восточного Магриба, состоящего из Туниса и прилегающих областей. Мусульманские географы делили мир на «климаты» (иклим), происходящие от древнегреческого clima, но это чисто географическая классификация, лишенная каких-либо политических или даже культурных коннотаций, вложенных в названия континентов в современном западном словоупотреблении. Мусульманские исторические труды практически не содержат упоминаний об иклимах, и те, по-видимому, не занимали никакого места в коллективном самосознании мусульманских народов.

Разделение мира на страны и нации, столь важное для восприятия западным миром самого себя и определения им своих привязанностей, имеет сравнительно второстепенное значение в мире ислама. Территориальные обозначения настолько малозначимы, что многие страны даже лишены особого названия. Поразительно высокая доля имён, которые носят современные государства, на которые разделен исламский мир, — это новоделы. Некоторые из них, такие как Сирия, Палестина или Ливия, извлечены из классической древности; некоторые, как Ирак или Тунис, — это названия средневековых провинций; некоторые, как Пакистан, — совершенно новые изобретения. Аравия и Турция, несмотря на древность этих стран и, кстати сказать, народов, которые они обозначают, являются современными заимствованиями с Запада. В арабском языке нет территориального термина для Аравии, и он вынужден прибегать к таким оборотам, как «Земля» или «Полуостров арабов». Название «Турция», хотя и использовалось западными народами на протяжении многих веков, было адаптировано и принято в турецком языке лишь в XX столетии для обозначения страны, которую прежде называли по династическому или областному имени. Часто одно и то же имя служит в классическом употреблении для страны или провинции и для её главного города — причём обычно название города применяется к окружающей его стране. Никогда до XIX века никакой суверенитет не определялся в территориальных терминах. Напротив, территориальное обозначение в приложении к