Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

«Враг под крылом редактора» или «Вылазка врага». Но суть одна: советской литературе с мастером не по пути. Гнев критика вызывали главным образом заигрывания с Христом: Ариман предупреждал всех и каждого, что он, то есть наш герой, «сделал попытку протащить в печать апологию Иисуса Христа».

В такой ненависти к Спасителю звучало даже что-то дьявольское. Неслучайно Булгаков дал критику фамилию Ариман – так в зороастризме (религии Древнего Ирана) называли главного бога зла, которому подчинялись все остальные злые духи. Ариман считался духом бедствий, источником неправды, несправедливости, губительных страстей. У этого персонажа имелось предположительно два прототипа – В. И. Блюм и Л. Л. Авербах.

Владимир Иванович Блюм (1877–1941) – известный театральный критик и журналист, писавший под псевдонимом Садко. Публиковаться в провинциальной прессе он начал еще в 1900-е годы, в 1917-м вступил в партию большевиков, в 1920–1930-е годы работал в центральных газетах «Правда», «Известия» и др., был главным редактором журналов «Вестник театра» и «Новый зритель». Всячески поддерживал новый советский театр, боролся за идеологическую чистоту репертуара, совершенно не воспринимал оперетту, считал, что сатира приносит только вред «рабоче-крестьянской государственности». Классическое театральное наследие в его глазах не имело никакой ценности, так что неудивительно, что он нападал на МХАТ, а постановки вроде «Дней Турбиных» считал недопустимыми.

Что еще хуже, Блюм руководил музыкально-театральной секцией Главреперткома, а именно Главный репертуарный комитет являлся важнейшим органом цензуры, с которым Булгакову приходилось сражаться за каждую свою пьесу. Не без стараний Блюма был запрещен к постановке «Бег», а «Дни Турбиных», «Зойкина квартира» и «Багровый остров» пробивались к зрителю с боями и потерями.

Булгаков считал, что Главрепертком «убивает творческую мысль. Он губит советскую драматургию и погубит ее». Олицетворявший этого «губителя» В. И. Блюм послужил прототипом «зловещего старика» – цензора Саввы Лукича в пьесе «Багровый остров». Основная функция этого сатирического персонажа – запрещать. В театральном мире все были в курсе, кто именно скрывается под именем Саввы Лукича. Спектакль имел большой успех, а сам прототип этого малоприятного персонажа, недаром не любивший сатиру, сделал всё, чтобы запретить пьесу.

В образе Аримана с его зловещими упреками отразились и идеологические разногласия Булгакова с Леопольдом Леонидовичем Авербахом, основным прототипом председателя МАССОЛИТа Михаила Александровича Берлиоза. Авербах, один из главных идеологов и активных участников Всероссийской ассоциации пролетарских писателей (ВАПП), а затем Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП), редактор журнала «На литературном посту», видел свою миссию в неусыпном жестком контроле литературного процесса, который должен был протекать в строго установленных партией и правительством рамках. В 1925 году на собрании правления ВАПП он прочитал доклад «За пролетарскую литературу: о политике РКП(б) в области художественной литературы», изданный позднее отдельной брошюрой, в котором называл Булгакова «попутчиком» и «наиболее ярким представителем правого фланга».

Бездомный

Иван Бездомный, начинающий советский поэт 23 лет от роду, одним из первых героев – вместе с Берлиозом – предстает перед читателем на страницах романа и одним из первых сталкивается с Сатаной, посетившим советскую Москву. Для него эта встреча имеет самые радикальные последствия. Представ в начале эдаким добрым молодцем, кровь с молоком («плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек») с почти девственно чистым интеллектом, он сталкивается с явлением, намного превосходящим его способности к пониманию и уже через несколько часов оказывается в сумасшедшем доме.

Зная возраст Ивана Николаевича Понырева, взявшего себе псевдоним Бездомный, нетрудно вычислить, что его детство и юность пришлись на годы Первой мировой войны, революции, Гражданской войны и послевоенной разрухи, поэтому получить сколько-нибудь серьезное образование у него не было возможности. Явно выходец из социальных низов, вынесенный волной революции на поверхность культурной жизни, он не блещет начитанностью, не знаком с философией, не знает историю, и всё, что рассказывает ему Берлиоз, воспринимается им как откровение. А его горячий порыв сослать Канта на три года в Соловки, говорит о том, что фамилию эту он слышит впервые и философская иерархия для него – тайна за семью печатями.

Иван Бездомный – яркая иллюстрация того, в каком состоянии находилась пролетарская поэзия в годы написания романа и кому было доверено нести в массы установки партии и правительства. В частности, 23-летний виршеплет по заказу редактора сочиняет пасквильную поэму про Иисуса Христа – в рамках широко развернувшейся в СССР антирелигиозной кампании. Вышло у него не так уж и плохо, по мнению Берлиоза, даже Иисус предстал как живой, однако задачу редактор ставил перед ним совсем другую – показать, что Иисуса вовсе не существовало.

Появление на Патриарших самого Сатаны, а затем знакомство в клинике с мастером, который рассказывает ему о своем романе, по идее, должны были полностью перевернуть представление Ивана Николаевича о событиях двухтысячелетней давности, переродить его внутренне. Но, видимо, материал попался не самый подходящий. В эпилоге 30-летний Иван Николаевич Понырев предстает все таким же атеистом и образцовым советским гражданином, как и в начале истории. Преувеличивать его профессорство в институте истории и философии не стоит. За семь лет сделать такую карьеру для человека столь невежественного, как Понырев-Бездомный, практически невозможно. Единственный вариант – покорять научную лестницу по партийной линии, быть «красным профессором», который специализируется на марксизме-ленинизме.

Образ Ивана Бездомного, вобравший типичные черты активных деятелей пролетарской литературы, навеян сразу несколькими реальными литераторами. Один из наиболее вероятных прототипов Бездомного – поэт, журналист и редактор Александр Ильич Безыменский (1898–1973), с юности активный участник комсомольского, а затем и партийного движения. В 1920–1930-е годы он один из самых популярных советских поэтов, общий тираж его книг превышал миллион экземпляров. Причина крылась, конечно, не в каком-то особом таланте, а в участии в правильных организациях (РАПП и др.), поездках по великим стройкам в качестве журналиста и воспевании успехов социалистического строительства. Он сам говорил: «Прежде всего я член партии, а стихотворец – потом». К Булгакову он относился враждебно и был одним из самых рьяных его критиков; неприязненные отношения сложились у него и с Маяковским (одним из возможных прототипов Рюхина в романе), который его откровенно презирал.

Другим прототипом Бездомного литературоведы считают поэта, публициста, революционного деятеля Демьяна Бедного, настоящее имя – Ефим Алексеевич Придворов (1883–1945). Участник Первой мировой войны, после Февральской революции он начал сотрудничать в большевистских, а затем в советских газетах. Его фельетоны очень нравились Ленину, на чем Бедный и строил свою блестящую карьеру. Позднее он дружил со Сталиным и всегда придерживался правильной линии. В 1920-е годы мало кто мог тягаться с ним по популярности, тираж его книг перевалил за 2 миллиона экземпляров, Луначарский и Троцкий видели в нем великого писателя,