Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

о его славном пути в пролетарской литературе писали книги. В конце 1920-х годов по личному ходатайству Сталина были изысканы средства, чтобы отправить его на двухмесячное лечение в Германию (как тут не вспомнить многократные просьбы Булгакова о выезде за границу, в которых ему неизменно отказывали). Бедный принимал самое активное участие в антирелигиозной кампании 1920-х годов, восторженно приветствовал снос Храма Христа Спасителя, и именно его поэма «Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна» послужил прототипом того опуса, который обсуждают в начале романа Бездомный и Берлиоз.

Есть у Ивана Бездомного и литературный прототип. История его «ученичества» у мастера и последующего превращения в профессора перекликается с историей Ученика из трагедии Гете «Фауст». Придя учиться у Фауста, он впоследствии волею судеб становится не худшим учеником Мефистофеля. Иван Бездомный, так проникшийся рассказом мастера, оказывается скорее учеником Сатаны: услышав от него историю Понтия Пилата и Иешуа, он все равно не переходит на «сторону света», отказывается от нового знания и продолжает служить строю, уничтожившему мастера.

Берлиоз

Михаил Александрович Берлиоз, видный чиновник от литературы, одним из первых в советской Москве – наряду с Иваном Бездомным – сталкивается с Воландом и его свитой. Волею судеб он первым принимает на себя удар – и не только в переносном смысле. Если Бездомный отделался временным помешательством, то Берлиоз лишился жизни, причем самым нелепым и неожиданным образом. Появляясь в романе всего в двух эпизодах – во время «ознакомительного» диалога с Воландом на Патриарших прудах, который закончился для него так трагически, а затем на балу у Сатаны, правда, уже в виде отрезанной и оживленной головы, – Михаил Александрович тем не менее оставляет по себе незабываемое впечатление.

В первой сцене мы видим человека маленького роста, который был «темноволос, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а аккуратно выбритое лицо его украшали сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе». С виду это типичный советский чиновник, занимающий солидное положение и пользующийся всеми благами уже несколько обнаглевшей и разъевшейся советской бюрократии. Если бы Булгаков не упомянул, что Михаил Александрович – «редактор толстого художественного журнала и председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ», то читатель вряд ли догадался бы, что он имеет какое-то отношение к литературному творчеству. О его реальных заслугах перед литературой в романе не сказано ни слова, а в разговоре с Бездомным и Воландом он ведет себя скорее как работник идеологического фронта, какой-нибудь парторг, которого беспокоят только соображения цензуры и верности партийной линии.

Если на малограмотного Ивана его экскурсы в историю производят большое впечатление (это и неудивительно, поскольку Иван толком не знаком ни с историей, ни с философией, ни тем более с религиоведением), то в разговоре с Воландом становится понятно, насколько поверхностно образован председатель МАССОЛИТа, как однобоко понимает труды христианских философов и как плоско трактует фигуру Иисуса Христа. Не блистая ни глубокими познаниями, ни литературными талантами, Михаил Александрович тем не менее оказывается весьма оборотистым субъектом, который преуспел в карьере, комфортно обустроил свой быт, занимая три комнаты в прекрасной квартире в центре Москвы, здоровье собирается подправить на курорте в Кисловодске – в общем, чувствует себя во всех смыслах неплохо.

Учитывая его служебную подноготную, можно сделать одно предположение, которое не озвучено Булгаковым, но логично вытекает из самой ситуации. Михаил Александрович Берлиоз, как председатель МАССОЛИТа и редактор толстого художественного журнала, не мог не знать о нашумевшей кампании против «пилатчины», о развернувшейся в газетах травле мастера как автора романа о Понтии Пилате якобы за «попытку протащить в печать апологию Иисуса Христа». Об этом помнил даже Иван Бездомный, человек гораздо менее осведомленный в подковерных играх. Можно пойти еще дальше и выдвинуть гипотезу, что Берлиоз и был тем самым редактором, которому мастер доверил свой труд, и он же, как видный политический функционер, выступил организатором (или одним из организаторов) самой травли. Как помнит читатель, критик Латунский, автор шокирующей статьи «Воинствующий старообрядец», шел за гробом Берлиоза, где его впервые и увидела Маргарита. Этого же критика Латунского наряду с Ариманом и Лавровичем Берлиоз называл среди членов редколлегии, которые должны были ознакомиться с рукописью мастера. Это «знакомство» повело за собой серию разгромных критических статей, а для мастера обернулось трагедией. И если предположить, что Берлиоз приложил к этому руку – что весьма вероятно, – то это также объясняет, за что он был так жестоко наказан.

Выдвигая эту пару – Берлиоза и Бездомного – в качестве двух характерных представителей писательского цеха и давая им подробно и широко высказаться по важным мировоззренческим вопросам, Булгаков решает сразу несколько задач. Во-первых, намечает «коллективный портрет» современной ему литературы и, так сказать, новой интеллигенции. Портрет, который в последующих главах щедро пополнят многочисленные обитатели Грибоедова, занятые чем угодно, кроме собственно литературного творчества, идеальные объекты для сатирического изображения. Во-вторых, Булгаков дает срез нездоровых настроений и реакций на антирелигиозную кампанию, широко развернутую в СССР в 1920-е годы. У писателя она вызывала резко негативное отношение и сыграла не последнюю роль в рождении замысла романа.

Отразилось в сюжете и довольно враждебное отношение к Булгакову целого ряда видных советских писателей и чиновников от литературы. Один из них – Леопольд Леонидович Авербах (1903–1937), советский литературный критик – по мнению литературоведов, послужил главным прототипом Берлиоза. Начинал Авербах как партийный и комсомольский деятель, возглавлял журнал «Молодая гвардия», был одним из основателей и генеральным секретарем Всероссийской ассоциации пролетарских писателей (ВАПП). С созданием Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП) стал ответственным редактором ее главного критико-теоретического органа – марксистского журнала «На литературном посту», который выступал за «одемьянивание поэзии» (термин образован от имени пролетарского поэта Демьяна Бедного). Булгакова, которого он считал «попутчиком» (так называемым «буржуазным писателем»), Авербах подвергал жесткой критике. После ликвидации РАПП участвовал в подготовке I Всероссийского съезда писателей, написал книгу, прославлявшую труд заключенных на строительстве Беломорско-Балтийского канала. Как отмечал Борис Бажанов, видный партийный работник, личный секретарь Сталина, сбежавший из СССР в 1928 году, Авербах, «очень бойкий и нахальный юноша, открыл в себе призвание руководить русской литературой… Осуществлял твердый чекистский контроль в литературных кругах. А опирался он при этом главным образом на родственную связь – его сестра Ида вышла замуж за небезызвестного Генриха Ягоду, руководителя ГПУ». Из-за Ягоды Авербах и пострадал: вскоре после ареста Генриха Григорьевича арестовали и Авербаха – вместе с другими родственниками. В августе 1937 года его расстреляли.

Булгаков поступил с литературной версией Авербаха более гуманно – вместо ареста, пыток