Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

в своем произведении. Стоит также отметить, что Рюхин появляется в рукописи в 1931 году, примерно через год после самоубийства Маяковского, которое потрясло литературную Москву. Создавать посмертно такую карикатуру на поэта Булгаков не стал бы.

У Сашки Рюхина есть гораздо более правдоподобный прототип – одиозный комсомольский поэт, популярный в 1920–1930-е годы, Александр Жаров. 32 года ему исполнилось в 1936 году, к этому времени самым знаменитым его произведением (и чуть ли не единственным, оставшимся в памяти) был гимн пионерии «Взвейтесь кострами, синие ночи», написанный им еще в 18-летнем возрасте. Именно его упоминает Бездомный в пылу скандала. Жаров и Безыменский (вероятный прототип Бездомного) были хорошо знакомы, одно время даже делили комнату, участвовали в объединении комсомольских писателей «Молодая гвардия», сотрудничали в одних и тех же газетах. В 1928 году вместе ездили по Западной Европе, посетив в Сорренто Максима Горького, о чем потом написали путевые заметки. И оба, к слову сказать, тяжело переносили сам факт существования Маяковского.

Если у Булгакова была цель показать склоки бездарных советских поэтов, то пара Жаров – Безыменский подходила для этого как нельзя лучше.

Штурман Жорж

Штурман Жорж – эпизодический, но очень колоритный персонаж. Под таким псевдонимом в тексте фигурирует «московская купеческая сирота» Настасья Лукинишна Непременова, которая пишет почему-то батальные морские рассказы (что уже создает комический эффект). Дама огромных размеров с низким, густым голосом и маленькими глазками, она охотно подзуживает других членов правления МАССОЛИТа на разговоры о дачном отдыхе, надменно заявляя, что «дачи получили наиболее талантливые» из присутствующих, намекая, разумеется, на себя.

Этот персонаж появился уже в ранних редакциях романа: тогда могучая дама именовалась Боцманом Жоржем и возраст имела довольно почтенный (и не без чертовщины) – 66 лет. Фигура, с одной стороны, слишком колоритная, а с другой, обрисованная довольно обобщенно, Штурман Жорж заставила исследователей поломать головы в поисках того, кто из современников Булгакова мог скрываться под этим двойным шифром. На этот счет существует несколько версий, однако ни одна из них не выглядит бесспорной и окончательной.

Одной из первых в поле зрения булгаковедов попала драматург Софья Александровна Апраксина-Лавринайтис, писавшая под псевдонимом Сергей Мятежный. В 1930-е годы она опубликовала несколько пьес, в основном социально-идейной направленности (например, «Страна наша молодая. Комсомольская комедия в 15 эпизодах»), но успехом они не пользовались. Она была шапочно знакома с Булгаковым и пыталась дать ему на прочтение свои либретто, действуя с энергией настоящего графомана. Однако не только морской, но и вообще военизированной тематикой Апраксина-Лавринайтис не интересовалась. Вряд ли она была и членом Союза писателей, не говоря уже о том, чтобы занимать в организации ответственную должность и пользоваться персональной дачей.

Другой кандидатурой исследователи называют Ларису Михайловну Рейснер (1895–1926), писательницу, журналистку и дипломата, очень яркую и сильную женщину, участницу революционного движения и Гражданской войны. Она прожила короткую, но необыкновенно насыщенную жизнь, много ездила по миру, работала корреспондентом разных изданий. В 1918 году Лев Троцкий назначил ее комиссаром Морского генерального штаба РСФСР (до этого она служила комиссаром разведотряда 5-й армии и участвовала в разведывательных рейдах). Ее литературное наследие сводится в основном к очеркам – военным, производственным и историческим, – а также воспоминаниям. Слишком эффектная и привлекательная, она мало подходит на роль карикатурной «купеческой сироты», хотя военная и морская тематика были ей не чужды. Кроме того, на момент ее смерти (она сгорела от брюшного тифа в возрасте 30 лет) Лариса Рейснер не состояла ни в каких литературных организациях. Да и не стало ее в начале 1926 года, а первые наброски романа Булгаков сделал в 1928-м. Сомнительно, чтобы ему пришло в голову посмертно иронизировать над этой «не то античной богиней, не то валькирией», как называли ее современники, среди которых нашлись и те, кто запечатлел ее в своих произведениях. Так, Рейснер послужила прообразом главной героини – женщины-комиссара – знаменитой пьесы Всеволода Вишневского «Оптимистическая трагедия» (1932). А Борис Пастернак, считавший Ларису Рейснер «воплощенным обаянием», в ее честь назвал Ларисой главную героиню романа «Доктор Живаго» (1955).

Есть еще одна довольно оригинальная версия, не лишенная некоторой логики: одним из прототипов Штурмана Жоржа мог послужить русский писатель-маринист Алексей Силыч Новиков-Прибой (1877–1944), автор знаменитой двухтомной эпопеи «Цусима», посвященной событиям Цусимского морского сражения, в котором он непосредственно участвовал и даже попал в японский плен. Семилетняя служба во флоте (1899–1906) дала толчок к началу его писательской карьеры и, по сути, обеспечила материалами на всю жизнь. Начинал Новиков-Прибой с очерков, основанных на его личных воспоминаниях и свидетельствах очевидцев, которые он собирал долгие годы. Первая часть «Цусимы» вышла в 1932-м, затем неоднократно переиздавалась; ее патриотический дух прекрасно вписался в предвоенную атмосферу страны, обеспечив автору благосклонность властей и даже Сталинскую премию.

Помимо собственно морской тематики, в которой работало не так уж много авторов, есть еще несколько фактов, сближающих Новикова-Прибоя с мужеподобным Штурманом Жоржем. Так, в 1917 году вышел его сборник «Морские рассказы», включавший «Рассказ боцманмата» о плавании в Англию. Так что генеалогию Боцмана Жоржа ранних редакций романа при желании можно вывести именно из этого произведения. Другой момент: автор «Цусимы» был довольно видной фигурой в литературной иерархии, на Первом съезде писателей его избрали членом Правления Союза писателей СССР. Имелась у него и дача, которую он построил своими силами, выхлопотав себе участок, в дачном поселке Черкизово, неподалеку от Пушкино, на берегу реки Клязьмы. «А сейчас хорошо на Клязьме, – подзуживает томящихся ожиданием членов правления Штурман Жорж, добавляя: – Мне всегда как-то лучше работается за городом, в особенности весной». Новикову-Прибою тоже неплохо работалось в загородном доме – именно там он закончил вторую книгу «Цусимы». А в 1960-е годы дочь Алексея Силыча Новикова-Прибоя открыла на этой даче в Черкизове частный мемориальный музей.

[Разное]

Алоизий Могарыч

Среди всех героев второго плана Алоизий Могарыч занимает особое место. Это единственный человек помимо Маргариты, который близко общался с мастером, и вообще единственный друг этого очень одинокого и уединенно живущего человека. По версии главного героя, подружились они случайно: Алоизий зашел в гости к застройщику, у которого мастер снимал квартирку, и как-то очень быстро с ним сошелся, чрезвычайно расположив к себе. Как показывают дальнейшие события, Алоизий, назвавшийся журналистом и обладавший удивительными познаниями по всем житейским вопросам, действовал по четкому плану, имея перед собой конкретную и весьма неблаговидную цель: втереться в доверие к мастеру, написать на него донос и, дождавшись ареста, завладеть уютной квартиркой в полуподвале.