Свобода приходит в полночь - Доминик Лапьер

где стоял помост, приподнят над уровнем двора, где располагались каморки слуг. Даже встав на цыпочки и вытянув руки, Гопал лишь кончиками пальцев мог дотронуться до решетки. В отчаянии он шарил по темным углам в надежде наткнуться на лежанку одноглазого и на нее залезть. Наконец удалось нащупать топчан и подтащить его к окну.

Снаружи все было готово. Натхурам Годсе убедился, что Каркаре стоит на своем месте, готовый метнуть гранату в человека, который как раз перешел к “жестокому обращению с неграми” в Америке. Момент настал. Натхурам поднял руку и почесал подбородок. Апте заметил это и тоже поднял руку, глядя на Маданлала. Панджабец был уже наготове. Момент, которого он ждал с тех пор, как в августе пересек дамбу Сулеманки, наконец настал. У него появился шанс отомстить, и он этот шанс не упустит. Спокойно, неторопливо он закурил сигарету, затянулся, а потом наклонился и приложил тлеющий кончик к фитилю поджидавшей у ног бомбы.

– Если мы станем придерживаться принятых прекрасных решений, – увещевала собрание Сушила, – Бог нам свидетель, мы сможем подняться на новые моральные высоты…

Точно в этот момент со всей ужасающей силой раздался грохот бомбы, приведенной в действие Маданлалом. Поднялся столб дыма.

– Мамочки! – ахнула Сушила.

– Что может быть лучше, чем умереть во время молитвы? – тихим, но укоризненным голосом произнес Ганди.

В каморке у них за спиной Гопал Годсе забрался на топчан, чтобы дотянуться до решетки. Но веревки в его основании настолько провисли, что он все еще балансировал практически на уровне пола: за все усилия наградой ему были каких-то дополнительных три дюйма. Пытаясь удержаться на деревянной раме, Гопал подтянулся как можно выше, но все еще не видел подоконника и мог только вслепую метнуть гранату, не разбирая, куда она попадет. Он потянулся к спусковому рычагу, но тут сообразил, что снаружи, с площадки для собраний, не слышно ни пистолетной пальбы, ни взрыва той гранаты, что была у Каркаре. Один только голос Ганди, который призывал к спокойствию.

Собрав все силы в кулак, Ганди уговаривал свою паству:

– Послушайте! Ничего страшного не происходит! Какие-то армейские учения. Сядьте. Успокойтесь. Мы продолжаем молиться.

Однако взрыв, который произвел Маданлал, посеял в саду панику. Никого не ранило, но эффект был именно такой, на какой рассчитывали заговорщики, надеясь, что бомба послужит прикрытием для покушения. Каркаре под шумок подобрался к Ганди на расстояние меньше пятнадцати футов.

Перед ним была слабая, беспомощная, беззащитная мишень – все равно что калека в инвалидной коляске. Каркаре потянулся за гранатами, но прежде оглянулся на оконную решетку у Ганди за спиной в надежде разглядеть там проблеск пистолетного дула или увидеть, как, кувыркаясь, оттуда вылетает граната. Но ничего не происходило. Каркаре замер.

Гопал Годсе соскочил с топчана. Ничего не выходит. Пусть другие разбираются, подумал он. А сам он не готов швыряться гранатой в кого попало. Все в той же темноте он подобрался к двери и попытался схватиться за ручку, но сначала никак не мог ее найти, а потом, когда наконец нащупал щеколду дрожащими пальцами, никак не мог ее сдвинуть и запаниковал: а вдруг он так и застрянет в этой каморке одноглазого?

Каркаре в саду, крепко зажав в руках гранату, продолжал упорно вглядываться в зарешеченное окно в надежде хотя бы на проблеск металла. С каждой минутой решимость владельца пансиона “Декан” таяла. И вдруг в 30 футах от себя он увидел Барге. Что он там делает? Почему ничего не предпринимает?

Барге не хотел уже ничего – только поскорее сбежать. Человек, которого арестовывали 37 раз, не собирался пополнять свой послужной список. Он не считал себя ни идеалистом, ни ультранационалистом: его волновал бизнес. А бизнес состоял в торговле оружием, но никак не в его использовании, оправдывался он сам перед собой. Избегая взгляда Каркаре, Барге растворился в толпе.

Между тем на задворках Бирла-хауса мать трехлетнего мальчика, игравшего рядом с кирпичной стеной, заметила, как Маданлал поджег свой фитиль и отошел в сторону. Теперь она показала на него офицеру ВВС. “Это он, это он!” – верещала женщина.

Гопал наконец разобрался в устройстве дверной задвижки и выбрался на волю, моргая на солнце. Он услышал крики, а потом увидел, как двое мужчин – один в синей форме – опрокидывают Маданлала на землю. В толпе он разглядел Апте и брата. Они выглядели скорее растерянными и пока еще не осознавали всей глубины своего провала. Гопал присоединился к ним. Трое брахманов-читапаванов немного помедлили, но пришли к выводу, что покушение пошло прахом, и ретировались по направлению к нанятому Апте зеленому “шевроле”. Даже не задумываясь о судьбе товарищей, они погрузились в такси и велели водителю со всей скоростью мчать в центр города.

Спустя несколько секунд Каркаре увидел, как полицейские ведут Маданлала по садовой дорожке к тенту, который они поставили перед входом в дом. Все остатки его решимости как рукой сняло. Он отвел палец от предохранителя. Теперь важно было только одно – как бы поскорее смыться.

Ганди со своего возвышения наконец восстановил порядок. По толпе успел пронестись слух, будто “сумасшедший панджабский беженец” на него напал. Ганди спокойно прокомментировал:

– Я готов отправиться в Пакистан немедленно, как только разрешат врачи и правительство.

Махатма продолжал радостно улыбаться, не осознавая, каким чудом он только что избежал смерти; его усадили на стул, и триумфальная процессия двинулась обратно к дому.

В такси Апте и братьев Годсе наконец настигло осознание случившегося фиаско. Натхурам уронил на руки голову, которая раскалывалась от мигрени. Никто из них не представлял, что делать дальше. Они были настолько уверены в плане Апте, что даже не придумали запасных вариантов. Теперь же им грозила серьезная опасность. Конечно, Маданлал не знал, как их на самом деле зовут, но ему было известно, что они из Пуны, да и название газеты он тоже помнил. Этого полиции вполне хватит, чтобы оперативно до них добраться.

К горечи поражения добавлялись муки унижения. Они подвели бомбейских фанатиков, у которых взяли деньги на свою “ответственную миссию”, но хуже того – они подвели лютого фундаменталиста из Саваркар-Садана, которому поклялись в верности.

Натхурам встряхнулся и на маратхи велел брату возвращаться в Пуну и обеспечить им алиби: у него, в конце концов, семья. А они с Апте останутся и будут думать, что делать дальше. Апте приказал водителю остановиться. Гопал вышел. Такси с Апте и его братом отъехало и тут же затерялось в потоке машин.

В Бирла-хаусе настроение было примерно такое же, как когда Ганди избежал смерти, согласившись прервать