Свобода приходит в полночь - Доминик Лапьер

голодовку двумя днями раньше. Посыпались поздравительные телеграммы. Непрерывно звонил телефон. Неру с Пателем примчались его обнять, за ними потянулись толпы других визитеров. Одной из первых прибыла Эдвина Маунтбеттен.

“Никакого геройства тут не было”, – радостно сообщил Ганди вице-королеве. Когда взорвалась бомба, он совершенно искренне подумал, что идут армейские учения. “Вот если бы в меня действительно стреляли в упор, а я смотрел бы в лицо убийце с улыбкой и именем Рамы на устах, вот тогда меня стоило бы поздравлять”.

Три донесения доставили к постели Д. В. Мехры, вице-комиссара делийской полиции – человека, который, по идее, должен был взять на себя расследование покушения на жизнь Ганди, если бы его не скосил грипп с температурой под 40 °C. Первое просто сообщало, что кто-то взорвал бомбу во время молитвенного собрания у Ганди и бомбиста задержали. Второе, отправленное спустя два часа, констатировало, что бомбист запирается. Мехра авторизовал допрос третьей степени – с особым пристрастием.

Третье и последнее донесение определило весь ход дальнейшего расследования. Его отправил номинальный шеф полиции Дели, Д. Дж. Сандживи – политический назначенец, который на самом деле был главой Центрального разведывательного бюро.

Между этими двумя высокопоставленными чиновниками существовало джентльменское соглашение. Сандживи обзавелся начальственным креслом в Дели, потому что, как он объяснял Мехре, “прежде чем уйти на пенсию, хочется получить лимузин с флагом и эскортом в джипах, а еще чтобы офицер отдавал честь на входе с утра”. Всего этого он добился, став главой полиции, но собственно полицейскую работу всегда оставлял Мехре. Теперь, к вящему удивлению заместителя, Сандживи сурово заявил: “Дело Маданлала можешь не трогать. Это расследование я беру на себя”.

Сам Маданлал в своей камере, в полицейском участке на Парламент-стрит, уже расплачивался за прошлые грехи. Измочаленный, весь в синяках, он начал уступать под натиском трех полицейских, которые допрашивали его уже два часа. Но Маданлал все еще хранил верность товарищам по заговору. Пускай в этот раз никто, кроме него, и не принял участия в деле, он был уверен, что случится вторая попытка, и надеялся своим молчанием выиграть для них как можно больше времени.

И все-таки в самом начале арестант выдал важнейшую информацию: признал, что он не просто одинокий панджабский безумец, а член банды убийц. Он сдал число участников заговора – сказал, что их семеро и они решили убить Ганди, поскольку тот “требовал вернуть мечети, отдать деньги Пакистану и вообще помогал мусульманам как только мог”.

Потом, рассчитав, что у остальных уже было достаточно времени сбежать, Маданлал изложил безобидную версию их времяпровождения в Дели. Но дальше, внезапно решив самоутвердиться, выдал вторую улику: сообщил, что был с остальными заговорщиками в Саваркар-Садане и лично встречался с его легендарным обитателем. Тогда полицейские потребовали, чтобы он описал остальных товарищей. Но от его показаний было не очень много толку. Имя он назвал только одно, да и то исковерканное – Киркри вместо Каркаре.

Но в его описании Годсе таилась третья важная улика: упоминалась его профессия, “редактор газеты на маратхи – то ли «Раштрия», то ли «Аграни»”. Название он, конечно, тоже дал намеренно ошибочное, но это была самая важная зацепка.

Пока допрос продолжался, полицейский наряд был срочно командирован обыскивать штаб “Хинду Махасабхи” и отель “Марина”. Никого, разумеется, не нашли. Барге со своим слугой был уже далеко – в вагоне поезда, следующего в Пуну. Каркаре с Гопалом Годсе под вымышленными именами поселились в гостинице в Старом Дели. Апте и Натхурам Годсе сбежали из “Марины” за несколько часов до появления правоохранителей. Но на столе в номере 40 полиция обнаружила четвертую важную улику – текст, где опровергался договор, заключенный всеми политическими силами Дели во имя окончания голодовки Ганди. Человек, чья подпись под ним стояла, – Ашутош Лахири, член “Хинду Махасабхи” – на протяжении восьми лет имел дело и с Апте, и с Годсе и прекрасно знал, что они издают газету под названием “Хинду Раштра”.

К полуночи в допросе Маданлала решили сделать перерыв, добытые за день показания занесли в протокол. У следователей были все основания считать, что они неплохо поработали: удалось выяснить, что существовал заговор, установить число его участников и узнать, что они считали себя последователями Вира Саваркара, чья организация находилась под постоянным полицейским надзором еще с мая. У них была вся информация, которая при определенной настойчивости позволяла выйти на Натхурама Годсе, а значит, и на Апте. В общем, они добились немалых успехов, и любой полицейский инспектор в Дели поручился бы, что за пару-тройку часов личности заговорщиков будут установлены и их арест останется лишь делом техники. Но следствие, начатое столь продуктивно, будет продолжено настолько беспорядочно, непрофессионально и в целом из рук вон плохо, что даже теперь, спустя пятьдесят лет, споры по этому поводу в Индии не утихают.

Глава 19

“Мы должны добраться до Ганди, пока полиция не добралась до нас”

Нью-Дели и Бомбей, 21–29 января 1948

У Гопала Годсе внезапно пересохло во рту и недоеденное печенье застряло в горле. Он увидел, как мимо привокзального буфета в Старом Дели, где коротали время они с Каркаре, наряд полицейских ведет арестанта: в наручниках, с мешком на голове, на месте глаз прорези, со всех сторон – полицейский наряд. Гопал, ни жив ни мертв, уставился на мятый синий костюм. Тот самый костюм, который Маданлал с такой гордостью надел накануне, чтобы убить Ганди.

Он как можно незаметнее повернулся к стойке кафе и постарался слиться с ее темной древесиной. Маданлал брел дальше, с трудом переводя дух в мешке. В надежде установить личности остальных заговорщиков полицейские с самого рассвета, вот уже в пятый раз, водили его по платформе и заставляли разглядывать пассажиров, следующих из Дели. Голодный, усталый до головокружения, он наблюдал, как толпа штурмом берет вагоны Бомбейского экспресса – насколько он вообще что-то мог разглядеть через свой мешок. Но тут взгляд его упал на знакомую широкую спину Каркаре у стойки станционного буфета. Он дернулся. Конвоир, почувствовав движение, схватил его за руку. Маданлал закашлялся, делая вид, что он просто поперхнулся, и двинулся к поезду на Бомбей мимо Годсе с Каркаре. Последним заговорщикам, еще остававшимся в Дели, удастся сбежать незамеченными. После того как Маданлал взорвал свою бомбу, полицию больше всего беспокоила безопасность Ганди. И если расследование номинальный комиссар Сандживи взял на себя, то забота о жизни Махатмы легла на плечи гриппующего Д. В. Мехры.

Закутавшись в пальто, шатаясь от жара, к полудню Мехра явился